Фрида знала, что муж, как и она, пытается не думать о том, что дети изменились, что они стали чужими в собственном доме. И не могла его винить в том, что он избегает их. Ей было стыдно признаться, но дети ее пугали. Она снова и снова возвращалась в их комнаты и каждый раз обнаруживала их стоящими у окна. Будто они чего-то ждали.
И это было выше материнских сил.
Неизвестно, сколько часов проспал Эрик. Последние сутки казались растянутыми и бесконечными. Он просыпался лишь на короткие моменты: чтобы поесть или справить нужду, прежде чем мелодия, сыгранная незнакомцем, снова погружала его в сон. Казалось, будто время в этом мире остановилось, не меняясь, не давая шанса проснуться окончательно.
Но в этот раз все изменилось. Эрик открыл глаза и сразу почувствовал перемены. Вокруг царила темнота, и лишь слабые отблески света проникали сквозь затянутое морозом окно. Печь в углу комнаты давно остыла, не излучая ни тепла, ни света, которое ранее давало хоть какое-то ощущение уюта и безопасности. На миг Эрик задумался, не было ли все это сном: огонь в печи, тушка кролика, медовуха. Быть может, для похитителя не составляло труда подарить ему такой сон, в котором его окружал уют.
Незнакомец, сидя на низком стуле, дремал, склонив голову к окну. Его лицо пряталось в тени, лишь силуэт был различим в полумраке.
Эрик почувствовал странное волнение. В тишине комнаты он услышал тихий звук – мелодию. Точно как в ту самую ночь, после которой жизнь его изменилась. Она была едва различима, словно шла издалека, проникая сквозь стены и воздух. Звучала иначе, немного ниже и протяжнее. От нее в душе разрасталась неведомая до того момента горечь потери. Его за доли секунды одолела тоска по родителям, которых он не знал. Мир вокруг начал меняться. В воздухе повисла странная тяжесть, как будто в сознание проникал густой туман, наполняя его видениями и шепотами.
За окном он увидел женский силуэт. Не составило труда различить в нем маму, что столько лет искала своего сына.
– Пойдем со мной, – сказала она нежно. Голос звучал так близко, будто женщина шептала ему на ухо.
Эрик замер, пытаясь отделить сон от реальности, но не смог. Мелодия властно подталкивала его к двери. Его мир, прежде реальный и осязаемый, становился зыбким. С каждым звуком каждая грань реальности казалась отступающей, открывая перед ним неизвестное.
– Мы все тебя ждем, – прозвучал мужской голос, от которого дрогнуло сердце.
Отец. Точно такой, каким его рисовало воображение. Мужественный и сильный. Настоящий пример для юноши.
– Пойдем с нами, – сказали лица, парящие вокруг, и Эрик сдался. Зачем ему прежняя жизнь, если ее наполняют боль и издевательства. Даже сейчас он уходит не от родных людей, но от чужака, что похитил его и укрыл ото всех в лесу.
– Ну же, мальчик мой, – прошептала в такт мелодии мама, и Эрик, открыв дверь, вышел на улицу.
Человек в черном, не двигаясь, следил за Эриком. Он видел, как мальчик открыл стеклянные глаза и посмотрел сквозь затянутое морозом окно. Мужчина не знал, что смог разглядеть в нем ребенок, но понял, что момент, которого он так долго ждал, наконец настал.
Мальчик медленно раскачивался из стороны в сторону, точно следуя мотиву только ему слышимой мелодии. События развивались ровно так, как он и планировал. Значит, у него еще остался шанс все исправить. Ну, или хотя бы попытаться.
Эрик подошел к двери и остановился, явно сомневаясь в своих действиях. После недолгой паузы он кивнул, словно с чем-то согласился, и вышел за дверь.
Человек, выждав немного времени, вышел следом.
Ребенок не спеша шел босыми ногами по холодной земле.
Его руки парили в воздухе, будто кто-то вел его за них. Но кроме липких и плотных теней, что окружили его в эту ночь, ничего другого не было.
– Вот ты и пригодился, – прохрипел человек, – теперь веди меня к нему.
В полночь, когда церковный колокол отбил прощальный звон, а большинство жителей спали в своих кроватях, из леса на Гримсвик начал ползти черный туман. Сначала он был едва различим. Тонкой полосой стелился между деревьями, словно призрак, что крался, не поднимая головы. Но с каждой минутой туман густел и расширялся, прорывая завесу из лесных деревьев. Он окружил город в плотное кольцо, сквозь которое едва проглядывался остальной мир. Его темные щупальца направлялись во все стороны, обволакивая город мертвой хваткой. Сначала исчезли дома на окраине, затем улочки в центре, а потом он накрыл всю площадь, окутывая здания и уличные фонари, превращая свет их огоньков в тусклые пятна.
Часовщик Томас, не нарушая доброй традиции засиживаться в пабе до полуночи, вышел на улицу. Он втянул носом морозный воздух и поморщился. Рядом что-то горело, поэтому дурно пахло едким дымом. Сверив поясные часы с городскими, он двинулся в сторону площади, откуда до его дома было минута ходьбы. Пока брел, даже не заметил, что Гримсвик начал меняться.
