Я втягиваю воздух и вскакиваю с дивана. Пальцы Нейта тут же обхватывают мою руку.
– Мэдисон, все не совсем так, как она…
Я качаю головой и поднимаю глаза на маму.
– Мне уже все равно. Мне плевать, что за дерьмо происходит в моей чертовой жизни.
Я смахиваю слезы, чувствуя, как мучительно сжимается мое сердце.
– Неважно, я к такому привыкла. – Я смотрю на отца. – Зачем ты вернул меня сюда? Ты знал, что это опасно.
– Я люблю тебя, Мэдисон. – Его руки ныряют в карманы. – Но у меня есть обязательства. Я ненавидел все это – ненавидел так сильно, что был не в силах смотреть за тем, как разворачиваются события. – Он вздыхает, массируя виски. – Я быстро раскусил взгляд Бишопа. Было очевидно, что его чувства являлись настоящими, а чуть позже я стал свидетелем того, что происходило между тобой, Нейтом и остальными Королями. Я знал, что очень скоро что-то изменится.
Я теряю дар речи. Слова, которые я собиралась выкрикнуть, застревают у меня в горле, лишая меня возможности дышать.
Отец встает и указывает на дверь.
– Убирайся из моего дома, Элизабет, и никогда не возвращайся.
Я не совсем понимаю, почему он на нее злится, ведь он, вероятно, тоже сыграл свою роль в инсценировке ее смерти. Но больше это меня не волнует.
Я поднимаюсь в свою комнату, набираю номер Татум и падаю на кровать.
– Я ненавижу свою жизнь.
– Что? – спрашивает она хрипло. Должно быть, я ее разбудила. – Скоро буду.
– Это не обязательно, – выдавливаю я, изо всех сил пытаясь сдержать рвущуюся наружу боль.
– Черт, – выругивается она, после чего линия обрывается.
Свесив руку с кровати, я позволяю слезам беззвучно течь по моему лицу. Моя жизнь превратилась в такой хаос. Стоит мне подумать, что в ней появилось что-то хорошее – наружу сразу же вылезает очередное дерьмо из прошлого. При мысли о том, что Бишоп был со мной не по своей воле, моя грудь болезненно сжимается. Ведь он говорил, что меня оставили в живых благодаря его отцу. Теперь все начинает обретать смысл, но я не представляю, как мне с этим жить. Хотела бы я вернуться к тому времени, когда я ничего не знала. Раздается тихий стук в дверь.
– Мэди, это я.
Я соскальзываю с кровати и открываю Татум дверь, после чего запираю комнату на защелку и снова падаю на кровать, сердито вытирая слезы.
Как только туман в глазах немного рассеивается, я указываю на пакеты в ее руках.
– Что там?
Она поднимает их в воздух, и только тогда я замечаю, что на ней надеты хлопковые пижамные штаны с маленькими единорогами и пушистые тапочки, а длинные светлые волосы собраны в небрежный пучок. Я улыбаюсь, еще раз благодаря судьбу за мою лучшую подругу. Она запрыгивает на кровать, берет у меня телефон, выключает его, а затем закутывается в одеяло.
– Здесь все, что понадобится нам в ближайшие пару дней. Скажи спасибо, что у нас летние каникулы, а то пришлось бы ко всему прочему тащиться в школу. Кстати, завтра понедельник. – Она указывает на мою одежду. – На тот случай, если ты забыла о том, какой сейчас день недели, так же как забыла про душ.
– Татум! – я ругаю ее сквозь смех.
Она пожимает плечами.
– Что?
Я роюсь в сумке и вытаскиваю пачку картофельных чипсов.
– Сегодня я кое-что узнала.
Во время моего рассказа Татум не произносит ни слова, продолжая неподвижно сидеть с ведерком мороженого на коленях. В конце моей пламенной речи она протягивает мне мороженое и возвращается к копанию в сумке.
– Что думаешь?
Я волнуюсь. Обычно Татум есть что сказать. Моя лучшая подруга сломалась? Вот и все, ей наконец-то надоела моя сумасшедшая жизнь. Она вытаскивает из сумки сигарету засовывает в рот и поджигает.
– Тат!
Я смотрю на дверь. В обычной ситуации меня бы это волновало, но моя комната находится в другом крыле дома, да и моему отцу, вероятно, в любом случае все равно. Было бы странно смотреть на убийство как на обычное дело, но ругать дочь за то, что она курит.
Я беру у Татум самокрутку и затягиваюсь. Я не курила с тех пор, как мы были в лесу.
Тат откидывается на спинку кровати.
– А вы с Бишопом?
Я пожимаю плечами, возвращая ей сигарету.
– Я не знаю. Но я приготовила ему подарок на день рождения.
