По пути домой я останавливаюсь у магазина, чтобы забрать подарок для Бишопа. Честно говоря, в нем нет ничего особенного, и, возможно, ему это даже не понравится, но сейчас этот подарок занимает все мои мысли.
– Нейт!
Мне не хотелось возвращаться. За последние пару дней мне понравилось жить вдали от дома – или просто нравилось быть рядом с Бишопом. Не знаю, в какой из двух причин дело. Наверное, в обеих понемногу.
– Привет, котенок, – отзывается Нейт, спускаясь по лестнице.
Я поворачиваюсь к нему лицом.
– Привет!
Затем я вытаскиваю свой телефон.
– Папа написал мне и сказал, что созывает какое-то собрание?
Нейт одаривает меня натянутой улыбкой – на самом деле сейчас все его лицо было очень напряженным.
– Ага. Это связано с возвращением твоей мамы и прочим дерьмом.
– Где она?
Я иду на кухню – мне необходимо выпить. Я имею в виду молоко, а не алкоголь. Обнаружив в холодильнике шоколадное молоко, я достаю его и вынимаю из шкафа стакан.
Нейт выдвигает один из барных стульев.
– Она тоже будет на собрании.
– Что? – возмущаюсь я. – Нейт, я не хочу ее видеть – больше никогда в жизни. Пусть эта шлюха и дальше изображает мертвую, я не возражаю.
– Прекрасно, Мэдисон. Приятно слышать плоды воспитания твоего отца.
Не отрывая взгляда от Нейта, я продолжаю как ни в чем не бывало пить прохладное молоко.
Допив, я ставлю стакан на стол.
– Кто-то что-то сказал? – спрашиваю я Нейта, продолжая ее игнорировать.
Отвернувшись, он едва сдерживает смех.
– Мэдисон, милая, пойдем.
Жестом руки папа указывает на гостиную. Интерьер нашего дома куда более классический, чем у Бишопа. Гостиная, украшенная тремя большими белыми колоннами, располагается сразу же за кухней – да и в целом наш дом чем-то напоминает мне современные греческие поместья.
– Ты в порядке, милая? – спрашивает Елена, обнимая меня за плечи.
Еще с нашей первой встречи я к ней по-настоящему прониклась. Она была очень похожа на Нейта. Теплая и располагающая. В Елене было нечто, что вызывало желание как можно дольше находиться с ней рядом.
– Я буду в порядке, когда она уйдет.
Губы Елены сжимаются.
– Я понимаю, Мэдисон. Мне очень жаль.
Я слегка улыбаюсь ей, оценив, с каким достоинством она приняла бывшую моего отца, внезапно восставшую из мертвых. Должна признать, что с этим она справилась куда лучше меня. Я сажусь на диван, а Нейт вытягивается рядом, приобняв меня и положив руку мне на затылок. На первый взгляд, он расслаблен, но я могу с уверенностью сказать, что в любую нужную секунду он готов наброситься на мою мать – это заставляет меня еще сильнее его любить.
– Мы можем ускориться? У меня была непростая ночь.
Нейт слегка напрягается, но я игнорирую это, желая как можно скорее разобраться со всем этим дерьмом.
– Мэдисон, во-первых, мы с твоим отцом никогда не хотели, чтобы ты нас ненавидела. Мы…
– Стоп! – я перебиваю ее, подняв руку. – Поправка. Я не ненавижу папу и никогда не буду – я ненавижу тебя. Он делал и делает все возможное, и хотя он… – Мое горло угрожающе сдавливает. Я не произносила этих слов вслух с тех пор, как узнала всю правду. Прежде чем я успеваю остановиться, по моей щеке сползает одинокая слеза. Нейт ловит ее пальцем, и мы встречаемся взглядами. Он медленно подносит палец к губам и слизывает слезинку, одновременно с этим крепко сжимая мою руку.
Я снова смотрю на папу и Элизабет.
– … не мой биологический отец, – я откашливаюсь. – Тебе никогда в жизни не стать для меня таким родителем, как он.
Она вздрагивает и откидывается на спинку стула. Снова проведя ладонью по волосам, я замечаю, что ее взгляд мечется по комнате так, словно она пытается отыскать в воздухе хоть какие-то подходящие слова. Она выдыхает.
– Я понимаю, что ты злишься на Бишопа.
– Не произноси его чертово имя, – огрызаюсь я, прищуривая глаза.
