Безмолвный король полностью

– Эй! – кричит Джейс, когда моя рука касается перил. Мы оборачиваемся, сталкиваясь взглядами с Хантером, Нейтом и Брантли. Все они нам улыбаются, их глаза сверкают адреналином. Впервые с тех пор, как Бишоп узнал о моих выходках, нас всех окружает хоть немного мирная атмосфера. Теперь я понимаю, почему сегодня вечером Бишоп должен был сделать то, что сделал. Не только для того, чтобы отомстить, но и для восстановления мира внутри Клуба. Ради доверия. Все они были братьями и, в отличие от девочек, не копили злобу внутри. Они вывели свою ненависть на ринг, вступили с ней в бой и успокоились. Думаю, в их мире это единственный способ выжить. И в этом есть смысл.

– Она все еще моя младшая сестра!

– Наша… – добавляет Хантер, толкнув Джейса.

– Ваша и моя, ублюдки, – огрызается Нейт, бросая на них грозный взгляд и доставая из холодильника напиток.

Люди начали медленно расходиться по комнатам, а пространство стало наполняться тихой болтовней.

Бишоп усмехается.

– Расслабьтесь. Она принадлежит мне. Об этом говорят ее глаза, об этом говорит ее тело, об этом, – он приподнимает мой топ, чтобы остальные могли увидеть его инициалы на моих ребрах, – говорит ее кожа…

Я подмигиваю.

– Об этом говорит ее сердце…

Для Бишопа никогда не было секретом то, как я к нему отношусь, – я это знала, вероятно, как и все остальные, так что мне было нетрудно произнести подобное вслух. Его объятия становятся еще крепче, и он ведет меня наверх.

– Мы еще слишком молоды, чтобы быть дядями! – кричит Нейт снизу.

Бишоп показывает ему средний палец, а я смеюсь, качая головой. Что за ужас. Затем до меня медленно доходит… Хочу ли я однажды завести детей? В любом случае сейчас не время об этом думать.

– Ух ты.

Спальня открывается передо мной во всей своей красе. Если комната Бишопа в его прошлом доме больше напоминает мрачное убежище депрессивного подростка, то эта спальня – ее полная противоположность. Она выглядит практически белой, но в действительности это легкий кремовый оттенок, подчеркивающий перламутровую отделку комнаты. Это изящный и чистый контраст, создающий ощущение спокойствия и тепла, несмотря на то, что сама комната практически пустая. Кровать находится в дальнем конце спальни – слева от нее находится панорамное окно, из которого открывается вид на город, а справа виден нижний этаж. Мне здесь нравится. Я наблюдаю за тем, как пламя электрического камина бросает блики на стену напротив кровати, заливая тускло освещенную комнату всполохами оранжевого цвета. Я тихо вздыхаю.

– Здесь так красиво, Бишоп.

Не получив ответа, я поворачиваюсь к нему и обнаруживаю, что он за мной наблюдает. Его лицо приняло непривычное выражение. Раньше я его таким не видела, и это заставляет меня немного нервничать. Несмотря на все, что между нами произошло, он все еще вызывает у меня страх – думаю, так будет всегда, потому что такова его природа. Это не образ и не маска – это самый настоящий Бишоп. Он всегда был настоящим и никогда не притворялся ради чьего-то удобства. Остается либо принять его таким, какой он есть, либо нет. В любом случае это не имеет для него значения. Ему наплевать на других – именно поэтому он пробуждает и симпатию, и страх.

– В чем дело? – я нервно перебираю пальцами.

Он качает головой, проводя рукой по волосам. Сев на край кровати, он слегка наклоняется и упирает локти в колени.

Я иду за ним и сажусь рядом, молча ожидая, пока он что-нибудь скажет. Хоть что-то. Я так долго ждала и надеялась, что он хоть немного мне откроется. Но всякий раз, когда такое происходило, казалось, что это лишь приоткрывает новые темные уголки его души. Это была непрерывная игра в прятки с бесконечным счетом.

– Черт возьми, Мэдисон, – шепчет он с таким волнением, что я едва не падаю на пол.

– Что я сделала сейчас?

Я мысленно перебираю свои воспоминания, в панике пытаясь убедиться, что я не натворила ничего плохого.

– Остановись.

Однажды утром я сказал кое-что плохое о…

– Мэдисон. – Его рука касается моей щеки, и он поворачивает мое лицо к себе, впившись в меня глазами. – Я сказал, прекрати. – Затем он мягко проводит большим пальцем по моей нижней губе, следуя взглядом за своим движением. – Хотя бы раз в жизни прекрати пытаться найти подвох в каждом моем действии. – Он делает паузу, а затем продолжает: – Обычно в этот момент я говорю: «ты все равно меня не поймешь, так что даже не пытайся», но я понял, что… – он ухмыляется, – я чертов лжец.

– Что?

– Лжец. – Его большой палец останавливается, и я тут же начинаю скучать по этой ласке. – Черт возьми, дело в тебе, Мэдисон. Ты единственный человек на этой планете, который когда-либо мог меня понять. Ты единственный чертов человек во вселенной, ради которого я готов убить любого ублюдка, и ты единственная гребаная девушка во всей галактике, у которой есть я.

– Есть ты? – шепчу я, чувствуя выступающие на глазах слезы.