Он продолжает стоять на месте, сфокусировав взгляд на окне.
– Вылезай из чертова окна, Мэдисон.
– Что я сделала на этот раз?
– Господи Иисусе, девочка! Хотя бы в этот раз ты можешь просто сделать то, что тебе говорят?! – Хантер хватает меня за руку и толкает к окну. – Вылезай. Сейчас!
Я вырываю руку из его хватки и прыгаю. Мои ноги ударяются о пыльную землю с глухим стуком, по телу проходит вибрация. Нейт берет меня за руку и притягивает к себе.
– Что я сделала не так? – спрашиваю я, глядя на него.
Деймон стоит с другой стороны. Он берет меня за вторую руку.
– За последние тридцать минут реальная жизнь вмазала ему между ног.
– И что это значит?
Я не хотела, чтобы мой вопрос звучал как нытье, но так оно и случилось.
– Это значит, не спрашивай, пока мы, черт возьми, не вернемся домой.
Затем Нейт толкает меня к Деймону и вытирает глаза ладонью. Нейт никогда не обращался со мной грубо, но опять же сегодня вечером все ощущалось по-другому. В наших жизнях произошли очевидные изменения, и я боялась смириться с тем, что все вокруг нас вот-вот рухнет. Бишоп выходит из окна последним, и как только подошвы его ботинок касаются земли, мы все бросаемся вслед за Тилли и Деймоном, который несет в руках ребенка. Это странно, и я чувствую, что за этим стоит какая-то история. У Потерянных Мальчиков есть своя миссия, которая заключается в ликвидации всех Лебедей – я точно знаю, что Деймон делал это раньше, так почему на этот раз он колеблется? Мои ноги продолжают нести меня вперед в тишине, нарушаемой лишь звуками наших подошв, стучащих по дороге.
Тилли останавливается, и, пользуясь моментов, я обвожу взглядом все, что нас окружает. Мы бежим по полю, что на самом деле довольно странно. Если бы меня спросили, я бы сказала, что мы на заднем дворе размером с чертово футбольное поле. Тилли указывает на сарай, незаметно спрятанный за домом.
– Нам туда. В полу есть люк, ведущий под землю. Через него они перевозят все, что не хотят документировать.
– Ты имеешь в виду, что они проворачивают какое-то дерьмо за спиной Королей или что мой отец знает об этом, и они скрывают это от Круга? – спрашивает Бишоп, все это время находившийся за мной.
Он почти не прикасался ко мне с тех пор, как вернулся после драки, и, если бы не вся эта ужасная история, в которую мы ввязались, я бы сошла с ума от переживаний.
– Второй вариант и еще кое-что, – признается Тилли.
Она подбегает к металлическому сараю. Мы все следуем за ней и ждем, пока Деймон откроет тяжелую железную дверь. Раздается громкий скрип, нарушающий тишину пустынного луга. Как только двери распахиваются, мы все забегаем внутрь. Тилли откидывает крышку люка. Он был достаточно велик, чтобы все мы могли без проблем пролезть внутрь. Она идет первой, а затем Деймон передает ей ребенка и тоже исчезает внизу. Мы забираемся в люк в том же порядке, в котором вылезали из окна, и углубляемся в тоннель. Стены вырыты прямо в земле, а по грязной «дорожке» проведены рельсы. Меньше, чем те, по которым ездят поезда, но определенно достаточно большие, чтобы вместить небольшую тележку.
– В этих тоннелях есть участки, которые ведут не только к четырем фракциям Пердиты, но и к каждой из секций.
– К каждой секции этого района Пердиты? – уточняет Бишоп.
Тилли качает головой, прижимая ребенка.
– Нет. Я имею в виду весь остров.
– Это непостижимо. Что, черт возьми, здесь творится.
Мы продолжаем наш путь по тоннелю. Двадцать минут спустя воздух становится спертым, а по моей коже стекает пот.
– Тилли, – зову я, вытирая упавшую на лицо землю. Она смешивается с моим потом и превращается в мягкую глину. – С ребенком все в порядке?
Тилли улыбается мне через плечо.
– Она будет в порядке, когда все это закончится.
Затем она останавливается.
– Вот оно!
Мы все подходим к двери слева от основного тоннеля. Подняв глаза, я вижу маленькую металлическую табличку с выгравированным на ней словом «Аэропорт». Я с облегчением вздыхаю, когда Тилли толкает дверь и входит внутрь. Помещение маленькое – настолько маленькое, что все мы не можем там поместиться. Тилли несколько раз ударяет в люк у нее над головой. Замок соскальзывает в сторону, и в открывшееся отверстие прорывается дневной свет.
– С тобой все в порядке? – спрашивает Тинкер с явным беспокойством на лице. – Давай, у тебя мало времени.
Она протягивает руку и вытаскивает Тилли, а затем Деймона. Они снова передают друг другу ребенка, который за всю дорогу не издал ни звука. Я впечатлена – она явно унаследовала это от своей матери. Схватив Тилли за руку, я поднимаюсь наверх и делаю глоток свежего воздуха. Моя грудь вздымается и опускается. Я поворачиваюсь, чтобы помочь Татум, а затем мы обе вытаскиваем Нейта. Пока ребята выбираются наружу, я пользуюсь моментом и обращаюсь к Тинкер:
– В чем твоя выгода?
– Выгода? – Тинкер улыбается. – Не все из нас могут выбирать свой путь, Мэдисон, так что, – она смотрит мне за спину, а затем снова возвращается взглядом к моему лицу, – выбирай свой с умом.
Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там. Бишоп.
– Спасибо за совет, но, похоже, у меня тоже нет права выбирать.
