– У тебя нет. – Бишоп проходит мимо меня. – Зато есть у меня.
Я сглатываю боль, комом подбирающуюся к моему горлу. Печаль пробирает меня до костей. Он не может говорить это всерьез.
Всю обратную дорогу я провожу, откинувшись на спинку кресла. Засунув руки в карманы, я зажмуриваю глаза, обдумывая прошедший день. В своей жизни я застрял между двух чертовых стен. Одна из них – путь, который мне следует выбрать, другая – эгоистичная часть меня. Не могу сказать, что не борюсь ни с одной из этих сторон, – в действительности это не так. Я люблю Мэдисон и хочу быть рядом с ней любой ценой, но, когда речь идет о прямой угрозе ее жизни, я не могу пойти на такой риск. Во рту становится сухо, ладони потеют. Футболка неприятно липнет к телу – остатки крови действуют как клей.
Черт. Я открываю наш плейлист. Я ушел подальше от остальных, хотя мне действительно следовало бы спросить у Тилли, как она держится. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Включается «I Was Never There» The Weeknd, и мои пальцы начинают постукивать в такт. Я опускаю капюшон толстовки до самых бровей. Продолжая жевать жвачку, я погружаюсь в музыку.
– Эта милая маленькая киска – моя, Мэдисон.
Она трется своей голой задницей о мой член, и я опускаюсь на колени и хмыкаю, прикусив нижнюю губу. Я медленно провожу носом по внутренней части ее бедра и чувствую, как нервно подрагивают ее мышцы. На ее месте я бы тоже нервничал. Она понемногу привыкает к тому, что я завязываю ей глаза, но какая-то часть ее никогда не может полностью расслабиться. Вероятно, это инстинкты самосохранения. В конце концов, они всегда правы. При мысли об этом я ухмыляюсь. Я как следует надрал ей задницу за то, как она поступала со мной, руководствуясь своими инстинктами. Кончик моего носа касается ее между бедер, и я вдыхаю сладкий аромат ее киски, воспламеняющий каждую клеточку моего тела. Не закрывая глаза, я высовываю язык и облизываю ее, начиная от клитора и заканчивая кожей, отделяющей ее задницу. Я рычу, чувствуя, как резкий запах ее возбуждения ударяет по моим рецепторам, облизываю губы и ныряю обратно. Широко раздвинув ее ноги, я ложусь на спину и обхватываю ее бедра. Сжав руками ее ягодицы, я прижимаю Мэдисон к своему лицу.
Дышать становится тяжелее, колени трясутся с олимпийской скоростью, а палец нервно настукивает ритм играющей песни. Это «It’s a Vibe» Ty Dolla Sign. Черт. Я снова ерзаю на стуле, вытянув шею, но не открывая глаза, и натягиваю капюшон толстовки еще ниже. Откинув голову назад, я оказываюсь лицом к потолку. Моя рука касается напряженного члена, и я сжимаю выпуклость, готовую вот-вот разорвать молнию на джинсах.
– Садись мне на лицо, детка.
Мэдисон трется киской о мои губы, ее руки связаны за спиной, а глаза закрыты красной шелковой повязкой. Ее волосы собраны в высокий небрежный пучок, а выбившиеся пряди падают на лицо. Пот покрывает каждый дюйм ее стройного тела, а ее пресс напрягается всякий раз, когда она сжимает бедра вокруг моего лица. Она на грани – я чувствую это по тому, как дрожат ее ноги и как ее киска пульсирует у меня на языке. Я проникаю языком внутрь. Моя рука достигает ее задницы, и я ласкаю ее пальцем. Я вылизываю ее так, словно она – мой чертов любимый десерт. И так оно и есть.
– Бишоп! – выдыхает она.
Движения становятся резкими и быстрыми. Ее киска трется о мой рот, и я вставляю палец ей в попку. Она напрягается, но не прекращает двигаться.
– Я сейчас… я…
Я отстраняюсь и останавливаюсь.
– Ты что? – рычу я из-под нее.
– Бишоп! – кричит она в полном отчаянии.
– Правильно, ты принадлежишь Бишопу. Ты моя, Мэдисон. Захочешь устроить шалость вроде той, что была с Нейтом, и все эти наказания покажутся тебе детской игрой. Поняла, детка? Не сомневайся, я надеру тебе задницу, если ты хотя бы на секунду направишь свои хорошенькие глазки в сторону любого, у кого есть член. – Я громко шлепаю ее по заднице, и она визжит от неожиданности. – Мы друг друга поняли?
Она делает паузу, ее бедра продолжают висеть в воздухе.
– Мэд…
– Да! Черт. Мы друг друга поняли.
– А теперь скажи мне, чего ты хочешь.
Я медленно провожу руками по ее заднице, мои глаза горят желанием, когда я наблюдаю за смазкой, стекающей по внутренней части ее бедра.
– Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить.
– Куда? – ухмыляюсь я, хоть она и не может меня видеть.
– В твой рот, – рявкает она.
Моя нахальная маленькая стерва. Я сжимаю ее задницу, пока она не становится похожей на желе, и притягиваю ее киску к своему рту. Я впиваюсь в нее, как голодающий, облизывая каждый ее дюйм. Мой рот истекает слюной, и с каждой секундой я погружаюсь в нее глубже и глубже. Она создана для меня. Не только в романтическом смысле – она создана для меня так же, как яд, созданный для своей единственной жертвы. Она – мое чертово противоядие, а я – змей, ищущий добычу. Она – воплощение чистоты, а я – воплощение порока.
