Несколько учеников смеются над последним замечанием, но я не нахожу в нём ничего забавного. Я и раньше сомневалась в Холдере, исходя из всего, что я о нём слышала, а тут он предстал во всей своей красе. Он открывает рот, чтобы продолжить, но видит меня в дальнем конце комнаты, и на лице его вспыхивает улыбка. Он подмигивает, и я сгораю от желания сползти под парту и спрятаться. Я выдавливаю из себя беглую улыбку и утыкаюсь взглядом в столешницу, потому что остальные ученики начинают вертеть головами, чтобы разглядеть, на кого он уставился.
Полтора часа назад он ушёл от меня в раздражении, а теперь радостно скалится, будто впервые за долгие годы узрел лучшего друга.
Н-да, ну и тараканы у него в башке!
— Что это было, чёрт возьми? — шепчет Брекин, наклоняясь ко мне.
— За ланчем расскажу, — отвечаю я.
— Это вся мудрость, которой ты намерен был с нами сегодня поделиться? — интересуется мистер Маллиган у Холдера.
Тот кивает и возвращается на своё место, не отрывая от меня взгляда. Садится и, вывернув шею, продолжает на меня пялиться. Мистер Маллиган начинает урок, и внимание присутствующих обращается на учителя. Всех, кроме Холдера. Я опускаю взгляд на книгу и пролистываю до нужной главы, в надежде, что он сделает то же самое. Но, подняв глаза, вижу, что он по-прежнему смотрит на меня.
— Что? — спрашиваю я беззвучно, вопросительно поднимая ладони.
Он, прищурившись, некоторое время молча наблюдает за мной. Наконец отвечает:
— Ничего.
Отворачивается и раскрывает книгу.
Брекин стукает кончиком карандаша по костяшкам моих пальцев, пронзает меня инквизиторским взглядом, потом возвращается к учебнику. Если он ждёт объяснений, то будет разочарован, потому что я не в состоянии их ему дать. Я и сама не понимаю, что тут произошло.
В течение урока я несколько раз украдкой поглядываю на Холдера, но тот больше не оборачивается. Когда звенит звонок, Брекин подскакивает и барабанит пальцами по моему плечу.
— Я. Ты. Ланч, — чеканит он, задрав бровь, и выходит из класса. Я смотрю на Холдера — тот провожает Брекина тяжёлым взглядом.
Похватав вещички, выскакиваю за дверь, не дав Холдеру шанса завести разговор. Конечно, я очень рада, что он решил вернуться, но сбита с толку тем, как он на меня смотрел — словно на лучшего друга. И ещё не хочу, чтобы Брекин или кто-то другой решил, что я не имею ничего против выходок Холдера. И лучше бы никто не подумал, что нас с ним что-то связывает, но, боюсь, у него может оказаться другое мнение на сей счёт.
Подхожу к своему шкафчику, чтобы поменять книги. Сейчас английский, интересно, узнает ли меня Шейна/Шейла? Возможно, нет, ведь прошло аж двадцать четыре часа — вряд ли в её мозгу достаточно места, чтобы так долго хранить информацию.
— А вот и ты.
Я трусливо зажмуриваюсь. Не желаю оборачиваться и любоваться на него — стоит там, небось, неотразимо прекрасный.
— Значит, ты решил вернуться?
Я укладываю книги и всё-таки оборачиваюсь. Он улыбается и облокачивается о соседний шкафчик.
— Умытость тебе к лицу, — заявляет он, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Хотя в потном виде ты тоже ничего.
Ему умытость тоже к лицу, но я не намерена ему об этом сообщать.
— Ты здесь, чтобы преследовать меня, или просто вернулся?
Он озорно ухмыляется и барабанит пальцами по шкафчику.
— И то, и другое.
Пора бы уже прекращать все эти шутки про преследование. Они казались бы смешнее, если бы я не думала, что он и правда на это способен.
Я оглядываю опустевший вестибюль.
— Пора на урок. С возвращением.
Он сощуривается, словно чувствует, как мне неуютно.
— Ты сегодня какая-то странная.
Я закатываю глаза. Да что он понимает, чтобы судить? Он же меня совсем не знает. Я отворачиваюсь, пытаясь скрыть истинные мысли, которые стоят за моей «странностью». Мысли типа: почему его прошлое не так уж меня пугает? Почему он такой бешеный — избил того бедного парня в прошлом году? Почему он отказывается от своего привычного распорядка, чтобы бегать со мной? Почему он обо мне расспрашивал? Вместо того, чтобы выпалить вопросы, вертящиеся в голове, я лишь пожимаю плечами и выдаю:
— Просто удивилась, увидев тебя здесь.
Он качает головой.
— Нет, тут что-то ещё. Что случилось?
Я вздыхаю и облокачиваюсь о свой шкафчик.
— Тебе честно сказать?
— Я всегда жду от тебя одной только честности.
Я поджимаю губы и киваю.
— Ладно. — Прижимаюсь плечами к шкафчику и смотрю на своего собеседника. — Мне бы не хотелось, чтобы ты всё неправильно понял. Ты флиртуешь со мной, и из твоих слов я могу сделать вывод, что у тебя на мой счёт есть намерения, на которые я не смогу ответить взаимностью. И ты… — я умолкаю в поисках подходящего слова.
— Что я? — спрашивает он, пристально глядя на меня.
— Ты… вечно на взводе. И угрюмый. И немножко меня пугаешь. И есть ещё одна вещь… — говорю я, но не уточняю. — Просто не хочу, чтобы ты неправильно понял.
— Какая вещь? — спрашивает он так, словно знает, о чём я, но хочет услышать от меня.
Испускаю вздох и прижимаюсь спиной к шкафчику, глядя себе под ноги.
— Сам знаешь, — говорю я, не желая заходить в обсуждении его прошлого дальше, чем он сам готов зайти.
