Холдер кладёт ладонь на шкафчик рядом с моей головой и наклоняется ко мне — он очень близко, в каких-то шести дюймах.
— Я
Чувствую себя в ловушке, и в груди нарастает паника — как в тот раз, когда он ушёл после нашей последней стычки.
— Я в курсе, что ты натворил, — решаюсь я. — Знаю, что ты избил какого-то парня. И что тебя отправили в колонию. За ту пару дней, что мы знакомы, ты и меня перепугал до чёртиков по крайней мере три раза. И раз уж мы выкладываем всё начистоту, ты обо мне расспрашивал, значит, наверняка в курсе моей репутации, а это и есть самая вероятная причина, почему ты подбиваешь ко мне клинья. Жаль тебя разочаровывать, но я не пытаюсь вскружить тебе голову. Я не хочу, чтобы ты думал, что между нами что-то может быть, кроме того, что уже было. Мы вместе бегаем. И это всё.
Холдер стискивает зубы, но выражение его лица не меняется. Он убирает руку и отступает назад, давая мне возможность снова дышать. Не понимаю, почему каждый раз, когда он вторгается в моё личное пространство, я оказываюсь совсем без воздуха. И ещё меньше понимаю, почему мне это нравится.
Прижав книги к груди, я собираюсь уходить, и вдруг чьи-то руки обхватывают мою талию и тянут назад. Оглянувшись, вижу Грейсона, меряющего Холдера взглядом. Хватка вокруг моей талии становится всё крепче.
— Холдер, — сухо произносит Грейсон. — Я не знал, что ты вернулся.
Но тот не обращает на него никакого внимания. Он неотрывно смотрит на меня, отвлёкшись только на мгновение, чтобы взглянуть на лежащие на моей талии руки Грейсона. Едва заметно кивает и улыбается, как будто о чём-то догадался, и возвращается взглядом ко мне.
— Ну да, вернулся, — резко бросает он, не глядя на Грейсона.
Это что ещё такое?! Откуда, чёрт его побери, взялся этот тип, и почему он сжимает мою талию? Помечает территорию?
Холдер отрывает от меня взгляд, поворачивается, чтобы уйти, но вдруг останавливается.
— Приём в легкоатлетическую команду по четвергам после уроков, — роняет он. — Приходи.
И удаляется.
Жалко, что он, а не Грейсон.
— Ты в субботу занята? — спрашивает навязчивый ухажёр, прижимая меня к себе.
Я вырываюсь из его объятий и говорю раздражённо:
— Отстань! Кажется, я всё ясно дала понять.
Захлопываю шкафчик и удаляюсь тоже, размышляя на ходу: и как оно так получается? Всю жизнь успешно избегала драм, а теперь за два дня огребла их столько, что хватило бы на целый роман.
Брекин садится напротив и толкает ко мне банку с колой.
— Кофе у них нет, но кофеин я раздобыл.
— Спасибо тебе, самый-самый лучший на свете друг, — улыбаюсь я.
— Не благодари, я купил её с коварными намерениями. Это взятка, чтобы выудить из тебя все грязные подробности твоей любовной жизни.
Я смеюсь и открываю банку.
— Ты будешь разочарован. Нет у меня никакой любовной жизни.
Он открывает свою колу и ухмыляется.
— Сомневаюсь. Там один плохой парень скоро дырку в тебе взглядом протрёт. — И кивает вправо.
Через три стола от нас сидит Холдер и действительно прожигает во мне взглядом дырку. Его окружают ребята из футбольной команды, которые, кажется, в восторге от его возвращения — хлопают его по плечам, болтают, не замечая, что он не участвует в разговоре. Всё так же глядя на меня, он делает глоток, резко ставит банку на стол, дёргает головой вправо и встаёт. Смотрю вправо — там выход из столовой. А Холдер уже идёт к двери, явно ожидая, что я последую за ним.
— Хм-м, — бормочу я скорее себе, чем Брекину.
— Вот именно, хм-м. Сходи узнай, чего ему надо, потом доложишь.
Я отпиваю немного колы и ставлю банку.
— Есть, сэр!
Тело моё поднимается и тащится к выходу, но сердце остаётся на столе — я совершенно уверена, что оно выпрыгнуло в тот момент, когда Холдер велел мне следовать за ним. Я могу сколь угодно убедительно прикидываться перед Брекином, но чёрт меня забери совсем, мои собственные органы мне уже не подчиняются.
Холдер в нескольких футах передо мной распахивает дверь, проходит, и створки закрываются за ним. Я кладу руку на дверь и колеблюсь, прежде чем её толкнуть. Если бы меня поставили перед выбором: побеседовать сейчас с Холдером или остаться в наказание после уроков, я бы предпочла последнее. Внутренности мои завязываются в такое количество сложных узлов, что любой бойскаут обзавидовался бы.
Оглядываюсь по сторонам, но Холдера не вижу. Делаю несколько шагов, дохожу до шкафчиков, поворачиваю за угол. Ага, вот он — опирается спиной о дверцу одного из них, одна ступня прижата к нижнему шкафчику. Руки скрещены на груди, а в голубых глазах — едва скрываемый гнев.
— Ты встречаешься с Грейсоном?
Я закатываю глаза, становлюсь напротив Холдера и тоже облокачиваюсь поудобнее. Я уже устала от его скачущих настроений, а ведь мы только-только познакомились.
— А это важно?
И вообще, какое его собачье дело?
Он молчит — я уже заметила, что такие паузы он делает почти всегда перед тем, как что-то сказать.
— Он засранец.
