Он отрывает руку от моей талии, просовывает кисть мне под голову и приподнимает навстречу свои губам. Я потрясённо распахиваю глаза — как же быстро ему изменила выдержка! Он обрушивает на мою шею поток дразнящих касаний: целует, лижет каждый дюйм, приостанавливаясь, чтобы глотнуть воздуха, только когда это абсолютно необходимо. Я вижу звёзды на потолке, но у меня нет времени сосчитать хоть одну — глаза закрываются сами собой, и я борюсь со рвущимися из горла совершенно неприличными звуками.
Его губы спускаются по моей шее к ключице. Если бы у нас не осталось так мало «первых разов», я бы содрала с себя футболку и заставила бы его продолжить. Но он не даёт мне такой возможности. Поцелуи поднимаются по моей шее, подбородку и ложатся вокруг моего рта. Я чувствую на своих губах его дыхание и знаю — ему тоже нелегко, он тоже борется с собой, чтобы не поцеловать меня в губы. Открываю глаза — ну, конечно, он снова глядит на мой рот.
— Такие красивые, — затаив дыхание, шепчет он. — Я мог бы смотреть на твои губы сутки напролёт и не соскучиться.
— Ну уж нет. Если ты будешь только пялиться и ничего больше, то заскучаю я.
Он кривится, и невооружённым глазом видно, что ему очень-очень трудно не целовать меня. Даже не знаю, что такого особенного в том, как он смотрит на мои губы, но этот взгляд — самое страстное, самое головокружительное во всём, что происходит сейчас. И я делаю то, что, возможно, делать не следовало. Медленно облизываю губы.
Он со стоном прислоняется лбом к моему лбу. Рука подгибается под ним, и он падает, прижимая меня всем своим весом. Везде. Каждой клеточкой. Наши тела находят идеальные точки соприкосновения — и мы в игре. Я задираю на нём футболку, он поднимается на колени, чтобы помочь мне снять её. Его торс, наконец, обнажён, и я обхватываю ногами его талию и сцепляю лодыжки — никакая сила на свете не заставит меня его отпустить, хуже этого ничего и быть не могло бы.
Он снова прижимается своим лбом к моему, и наши тела соединяются, как части мозаики. Он медленно скользит вверх-вниз по моему телу, и с каждым движением его губы всё ближе и ближе к моим, и наконец я ощущаю лёгкое касание. Он не сокращает расстояние, как бы мне этого ни хотелось. Нет, это не поцелуй, наши губы просто соприкасаются. При каждом движении его дыхание ласкает мой рот, и я пытаюсь заглотнуть всё целиком, мне это необходимо, чтобы выжить.
Мы движемся в том же ритме ещё несколько минут, и ни один из нас не желает первым начать поцелуй. Очевидно, что мы оба только о том и мечтаем, но не менее очевидно, что по части упрямства я нашла себе ровню.
Всё так же держа руку на моём затылке и прижимаясь лбом к моему лбу, он выгибает шею и слегка отклоняется, чтобы облизать свои губы. Приближает влажные губы к моим, и я тону, даже не зная, когда мне снова удастся глотнуть воздуха.
Ещё одно движение его тела, и — я не понимаю, что произошло — моя голова непроизвольно откидывается назад и крик: «Боже!» вырывается из моего рта. Я не собиралась отдаляться от его губ, когда отклонила голову, потому что мне нравилось, как было, но ещё больше нравится, как будет. Я обхватываю руками его спину и прижимаюсь головой к его шее, в надежде обрести хоть какое-то подобие равновесия, потому что, кажется, земная ось сместилась, и в центре вращения теперь Холдер.
Я понимаю,
Пытаюсь выровнять дыхание и приглушить звуки, взрывающиеся в моём горле, но самоконтроль меня покинул. Моё тело, охваченное наслаждением, мне не подчиняется, и я не найду в себе силы всё это прекратить. Придётся просить Холдера.
— Холдер, — бормочу я на последнем издыхании, не желая, чтобы он останавливался, но надеясь, что он всё-таки остановится. Мне необходимо, чтобы он остановился. Как две минуты назад.
Но нет, он целует мою шею и продолжает двигаться в том же ритме. Да, другие парни тоже так делали, но на сей раз всё иначе. Настолько невероятно, поразительно иначе, что я перепугана до смерти.
— Холдер, — пытаюсь я сказать чуть громче, но сил у меня почти совсем не осталось.
Он целует меня в висок и сбавляет темп.
— Скай, если ты попросишь меня остановиться, я подчинюсь. Но надеюсь, ты не попросишь, потому что я не хочу останавливаться. Пожалуйста. — Он отстраняется и ловит мой взгляд, не прекращая замедленные, интимные толчки. В глазах его боль и тревога, а голос срывается, когда он заговаривает вновь: — Мы не зайдём дальше этого, обещаю. Но, пожалуйста, не проси меня остановиться. Мне необходимо увидеть тебя, услышать тебя. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, и от этого моя долбаная башка просто идёт крýгом. Это потрясающее ощущение, ты потрясающая, поэтому прошу тебя. Пожалуйста.
