Он склоняется ко мне, я ощущаю на своих губах легчайшее, невообразимо нежное касание его губ — как намёк на будущий настоящий поцелуй — и вздрагиваю всем телом. Он приостанавливает скольжение и поднимается на руках в ожидании моего решения.
В тот момент, когда он отстраняется, на мою грудь камнем ложится разочарование, и я едва ли не плáчу. Не потому, что он остановился, и не потому, что меня разрывают сомнения, как быть дальше. Но потому, что раньше я и не представляла, настолько невообразимо близки могут быть два человека, и насколько оно всепоглощающее и какое-то очень правильное — это чувство единения. Словно вся история человеческого рода стремилась лишь к одному — чтобы мы с Холдером были вместе. Словно всё прошлое и будущее — только фон к тому, что происходит между нами сейчас. И я не хочу, чтобы это кончалось. Глядя в его умоляющие глаза, я качаю головой и нахожу в себе силы только на шёпот:
— Что бы ты ни делал — не останавливайся.
Он просовывает ладонь под мою шею и прижимается лбом к моему лбу.
— Спасибо! — выдыхает он и осторожно опускается на меня, вновь соединяя нас воедино. Целует уголки моего рта, проводит губами по моим губам и дальше вниз — по подбородку и шее. Чем быстрее дышит он, тем быстрее дышу я. Чем быстрее дышу я, тем чаще его поцелуи ложатся на мою шею. Мы движемся всё стремительнее, ускоряя мучительный ритм, и, судя по тому, как бешено бьётся мой пульс, осталось уже недолго.
Я упираюсь пятками в постель и впиваюсь ногтями в его спину. Он приподнимает голову и горящими глазами наблюдает за мной. Его взгляд снова сосредотачивается на моих губах, и как бы мне ни хотелось видеть это, мои глаза закрываются сами, когда первая волна жара охватывает моё тело. Как выстрел, предупреждающий о том, что последует дальше.
— Открой глаза, — требует он.
И рада бы, да не могу, я уже не владею собой.
Не нужно других слов, чтобы мои глаза распахнулись. В его взгляде такое глубокое желание, что это даже сильнее и интимнее, чем если бы мы сейчас целовались. Как бы ни было трудно, я не отрываю от него глаз. Роняю руки, сжимаю простыню в кулаках и благодарю карму, которая привела ко мне этого безнадёжного мальчишку. Потому что до сего момента — до того, как первые волны чистейшего, всепоглощающего озарения прокатываются по моему телу — я представления не имела, насколько мне его не хватало.
Я содрогаюсь всем телом снова и снова, а он не отрывает от меня взгляда. Не в состоянии дальше держать глаза открытыми, я позволяю им захлопнуться. Чувствую, как его губы скользят по моим, но поцелуя нет как нет — наши рты всего лишь соприкасаются. Холдер сохраняет ритм, впитывая мои стоны, моё дыхание. И, возможно, в этот момент он крадёт частичку моего сердца. Я медленно, блаженно спускаюсь с небес на землю, и он наконец замирает, давая мне возможность прийти в себя. Странно, ему удалось обставить всё так, что я совершенно не чувствую стыда.
Я вся дрожу, я измотана и эмоционально выжата, а он продолжает целовать мою шею, плечи, подальше от той точки, на которой я больше всего хотела бы ощутить поцелуй — моего рта.
Он отрывается от моего плеча и снова приближает свои губы к моим, но по-прежнему отказывается их соединить. Кажется, он держится уже исключительно на одном упрямстве. Пробегает рукой по моим волосам и отбрасывает с моего лба выбившуюся прядь.
— Ты потрясающая, — шепчет он, глядя мне в глаза, а вовсе не на мой рот. За этими словами он маскирует упрямство, и я невольно улыбаюсь. Он падает на кровать рядом со мной, всё ещё тяжело дыша и пытаясь усмирить желание, которое, я уверена, по-прежнему пронизывает его тело.
Я закрываю глаза и слушаю нарастающую тишину, по мере того как наше дыхание постепенно успокаивается и приобретает мягкий, плавный ритм. На меня снисходит умиротворение, подобного которому я никогда не испытывала прежде.
Холдер придвигает ладонь к моей и обхватывает мизинцем мой мизинец, словно у него уже не осталось сил, чтобы взять меня за руку. Но это так мило. Мы уже держались за руки, но никогда мизинцами… и я понимаю, что мы прошли ещё один «первый раз». Но разочарования не чувствую, потому что знаю: с ним никакие «первые разы» не имеют значения. Он мог бы поцеловать меня в первый раз, в двадцатый, в миллионный, и мне было бы неважно, первый это раз или какой-то ещё, потому что уверена: мы побили рекорд лучшего первого поцелуя за всю историю первых поцелуев — вовсе без поцелуя.
После долгой блаженной паузы он делает глубокий вдох, садится и смотрит на меня.
— Я должен уйти. Ни секунды дольше не продержусь с тобой в одной постели.
Я приподнимаю голову и уныло наблюдаю, как он встаёт и натягивает футболку. Заметив, что я надулась, он весело улыбается и склоняется ко мне — близко, опасно близко.
— Я был настроен очень решительно, когда сказал, что мы не будем сегодня целоваться. Но чёрт меня побери, Скай, в тот момент я понятия не имел, насколько ты усложнишь мне эту грёбаную задачу.
