Он переворачивает меня на спину и отбрасывает волосы с моего лба. Он сейчас так близко — и во мне просыпаются все чувства, которые я к нему испытывала: и хорошие, и плохие. Зачем нужны были все эти мучения, зачем он протащил меня через них, ведь ему тоже пришлось тяжело — я явственно вижу это в его глазах. То ли я совсем его не понимаю, то ли понимаю слишком хорошо, но глядя на него сейчас, знаю: он чувствует то же, что и я, и от этого его поступки приводят меня в ещё большее замешательство.
— Я знаю, что ты на меня злишься, — говорит он, в его взгляде и голосе — раскаяние. Но извинений мне, похоже, так и не дождаться. — Мне необходимо, чтобы ты на меня злилась. Но ещё больше мне необходимо, чтобы ты по-прежнему хотела видеть меня рядом.
На грудь мне словно ложится камень, и мне требуется неимоверное усилие, чтобы втянуть воздух в лёгкие. Я чуть заметно киваю, потому что таков мой ответ. Я сержусь на Холдера, но хочу, чтобы он был рядом. Он прижимается лбом к моему лбу, мы стискиваем ладонями лица друг друга и с отчаянием смотрим в глаза. Не знаю, что он сделает в следующий миг: поцелует меня или поднимется и уйдёт. Единственное, в чём я уверена сейчас — мне уже никогда не быть прежней. Меня так сильно тянет к нему, что если он снова причинит мне боль, привести себя в норму мне уже не удастся. Я буду уничтожена.
Мы дышим в унисон, и в наступившем молчании напряжение растёт. Каждой клеточкой тела я ощущаю его прикосновение, словно он сжимает меня изнутри. Непролитые слёзы жалят глаза, и я захвачена врасплох собственными ошеломительными эмоциями.
— Я очень зла на тебя, Холдер, — произношу я срывающимся голосом, в котором, тем не менее, звучит убеждённость — Но как бы я ни злилась, каждую секунду хотела бы видеть тебя рядом.
Он улыбается и хмурится одновременно — уж не знаю, как ему это удаётся.
— Господи, Скай! — Его лицо искажается гримасой — словно с его плеч свалился огромный груз. — Как же я по тебе тосковал!
И стремительно прижимается губами к моим губам. Откладывать дольше уже невозможно — у нас обоих не осталось никакого терпения. Я отвечаю мгновенно: раскрываю губы и впитываю сладостный вкус мяты и колы. В этом поцелуе, как в самом Холдере — всё, о чём я могла мечтать, и даже больше. Нежный, дерзкий, заботливый, эгоистичный. В этом поцелуе — больше чувств, чем во всех словах на свете. Наши губы, наконец, слились воедино. В первый ли, в двадцатый, а может, в миллионный раз — неважно. Какая разница, если это мгновение — само совершенство. Потрясающе, безупречно и стоило всех тех мытарств, через которые мы прошли, чтобы его достичь.
Мы прижимаемся друг к другу всё теснее, стремясь так же идеально соединить наши тела, как слиты наши губы. Он терзает мой рот нежно и яростно, и я отвечаю ему тем же. Я не могу сдержать стоны, и он пьёт их вместе с моим дыханием.
Мы целуемся и целуемся во всех возможных позах, не позволяя себе зайти дальше — туда, куда влекут нас наши желания. Мы целуемся до тех пор, пока я не перестаю чувствовать свои губы. Я измотана и опустошена, и когда Холдер прижимается лбом к моему лбу, не могу понять, мы всё ещё целуемся или уже нет.
Так мы и засыпаем — лоб ко лбу, завернувшись друг в друга. Молча. Больше не прозвучало ни слова, не говоря уже об извинениях.
Я поворачиваюсь набок и ощупываю постель, наполовину уверенная, что случившееся вчера было сном. Холдера здесь нет, но на его стороне кровати лежит маленькая коробочка в подарочной упаковке. Я сажусь, опираюсь о спинку кровати и беру коробочку. Долго смотрю на неё, прежде чем приподнять крышку и заглянуть внутрь. Там что-то похожее на кредитку, я достаю её и читаю.
Он купил мне карточку с предоплаченными эсэмэс. Большим количеством предоплаченных эсэмэс.
Я улыбаюсь, сразу ухватив суть этого подарка. Конечно, всё дело в сообщении, которое отправила ему Шесть. Он планирует похитить её девочку и получить от меня множество сообщений. Торопливо хватаю с тумбочки телефон. В нём одно эсэмэс, и оно от Холдера.
Такое коротенькое сообщение, но из него ясно, что гость всё ещё здесь, в доме. Неужели готовит мне завтрак? Прежде чем выйти в кухню, я чищу зубы, снимаю топ, натягиваю простенький сарафан и собираю волосы в хвост. Смотрюсь в зеркало и вижу в нём девушку, которой отчаянно хочется простить своего парня, но не раньше, чем он поползает перед ней на коленях.
Открыв дверь спальни, чувствую запах жарящегося бекона и слышу, как скворчит жир на сковородке. Топаю по коридору, поворачиваю за угол и притормаживаю, чтобы полюбоваться на Холдера. Он стоит у плиты спиной ко мне и что-то тихо напевает. На нём джинсы и простая белая футболка без рукавов. Ну вот, снова он как у себя дома — даже не знаю, как к этому отнестись.
