Безнадежность полностью

— С тех пор, как мне исполнилось пять, я не плакала, но за последнее время это случилось уже дважды. Первый раз — когда ты рассказал мне о том, что произошло с твоей сестрой. Я плакала в ванной. Всего одна слезинка, но и она считается. Наверное, когда мы вместе, наши эмоции зашкаливают и превращают нас обоих в слезливых баб.

Он смеётся и целует меня в макушку.

— Кажется, мне уже недолго осталось жить тебя. — Снова чмокает меня и берёт за руку. — Ну как, готова к большой экскурсии?

Я шагаю рядом с ним к дому, а в голове крутится одна и та же мысль: он сказал, что скоро перестанет меня жить. Значит ли это, что он готов меня полюбить? Он признался, что любит меня, не произнеся само это слово. И самое поразительное в его признании — оно мне по-настоящему нравится.

Мы входим внутрь. Дом Холдера совсем не таков, каким я ожидала его увидеть. Снаружи он не выглядит большим, но внутри оказывается довольно просторным. Есть даже холл. В обычных домах не бывает холлов. Арочный проём справа ведёт в гостиную. Вдоль всех стен от пола до потолка тянутся шкафы, до отказа забитые книгами, и я обмираю — наверное, я умерла и попала в рай. 

— Обалдеть! —  выдыхаю я.

— Ага, — откликается Холдер. — Мама была в бешенстве, когда изобрели электронные читалки.

— Мне уже нравится твоя мама, — смеюсь я. — Когда ты меня с ней познакомишь?

— Я не знакомлю с мамой своих девушек, — отстранённо произносит он, качая головой. Но как только с его губ слетают эти слова, выражение его лица меняется. Понимает, что ранил мои чувства. Он быстро подходит ко мне и обхватывает ладонями моё лицо. — Нет-нет, я не это имел в виду. Я не хотел сказать, что ты такая же, как другие девушки, с которыми я встречался. Я не хотел, чтобы это так прозвучало.

Но что бы он сейчас ни сказал, смысл от этого не изменится. Мы уже столько времени вместе, и он до сих пор не готов представить меня своей маме? Не считает наши отношения настоящими? Интересно, хоть когда-нибудь они станут для него настолько настоящими, чтобы он решился познакомить меня со своей матерью?

— А с Хоуп она знакома? — Знаю, мне не следовало так говорить, но я больше не могу держать это в себе. Особенно теперь, после того как прозвучало: «другие девушки». Я не питаю иллюзий — конечно, у него раньше были подружки. Просто мне не нравится, когда он их упоминает. И ещё меньше нравится, когда он называет меня именем одной из них.

— Что?! — Он роняет руки и отшатывается. — Почему ты так сказала? — С его лица сбегают краски, и я уже жалею, что заговорила об этом.

— Неважно, забудь. И не надо мне знакомиться с твоей мамой.

Как бы увильнуть? Ведь знала же — не стоит обсуждать это сегодня. Лучше бы вернуться к экскурсии по дому и выбросить этот разговор из головы.

Он берёт меня за руки и повторяет:

— Почему ты так сказала, Скай? Почему ты произнесла это имя?

— Да ничего страшного, — качаю головой я, — ты был пьян.

Он сощуривается. Н-да, похоже, увильнуть не удастся. Я неохотно сдаюсь и прокашливаюсь, прежде чем заговорить.

— Вчера ночью, когда ты засыпал… ты сказал, что любишь меня. Но ты назвал меня Хоуп, то есть на самом деле обращался не ко мне. Ты был пьян и наполовину спал, так что не нужно объяснений. Наверное, мне даже не очень хочется знать, почему ты произнёс эти слова.

Он со стоном хватается за голову.

— Скай. — Делает шаг вперёд и обнимает меня. — Прости. Наверное, мне приснился какой-то идиотский сон. Я не знаю никого по имени Хоуп, и у меня совершенно точно не было девушки с таким именем, если ты об этом подумала. Мне очень жаль, что так случилось. Какой же я придурок, что припёрся к тебе пьяным. — Он смотрит на меня, и хотя все мои инстинкты кричат, что он лжёт, глаза его честны. — Ты должна мне поверить. Мне невыносима мысль, что ты хоть на секунду решишь, будто я заглядываюсь на других. Я ни к кому ничего подобного не чувствовал.

Каждое его слово пронизано неподдельной искренностью. Немного поразмыслив, я решаю поверить. Я же сама не помню, отчего разрыдалась во сне, так почему не признать, что и ему что-то приснилось? И ещё: из того, что он говорит сейчас, явственно видно, насколько серьёзными становятся наши отношения.

Я поднимаю на него глаза, пытаясь сформулировать ответ. Раскрываю рот в ожидании подходящих слов, но они не приходят. Кажется, теперь мне нужно время, чтобы обдумать свою речь.

Он ждёт ответа, обхватив мои щёки ладонями. Но мы сейчас так близко, что терпения его хватает ненадолго.

— Мне нужно тебя поцеловать, — произносит он извиняющимся тоном, поднимая к себе моё лицо.

Мы всё ещё стоим в холле. Он без усилий подхватывает меня и сажает на лестницу, ведущую на второй этаж. Я откидываюсь назад, и он прижимается своими губами к моим, вцепившись пальцами в деревянные ступеньки по обеим сторонам моей головы.