Он возвращается к кровати и опускается на колени, так чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Подтягивает меня к краю, потом, подхватив под коленями, обхватывает моими ногами свою талию. Не отрывая взгляда от моих глаз, стягивает с меня через голову майку, снимает свою рубашку. Кладёт мои руки себе на шею и встаёт вместе со мной. Бережно укладывает меня на кровать, устраивается сверху, упираясь ладонями по обеим сторонам моей головы, неуверенно смотрит на меня. Смахивает пальцем слезу, сбегающую к моему виску.
— Хорошо, — произносит он решительно, хотя глаза говорят иное.
Поднимается на колени, берёт с тумбочки бумажник и достаёт из него презерватив. Потом снимает с себя остатки одежды, всё так же не отрывая от меня взгляда. Словно ищет, ждёт малейшего знака, что я передумала. А может, просто боится, что я снова впаду в истерику. Этого я бы не исключала, но останавливаться нельзя. Не могу позволить, чтобы отец владел этой частью меня ещё хотя бы секундой дольше.
Холдер расстёгивает и снимает с меня джинсы. Я впиваюсь взглядом в потолок и чувствую, что с каждым мгновением, чем ближе ко мне Холдер, тем дальше я ускользаю от него.
Возможно, я сломлена. Возможно, мне никогда не испытать с ним это наслаждение.
Он не спрашивает, уверена ли я в том, что хочу именно этого. Знает — я уверена, так что вопрос остаётся незаданным. Он прижимается губами к моим губам и снимает с меня бельё. Я рада поцелую — он даёт мне повод закрыть глаза. Мне не нравится, как Холдер на меня смотрит — словно хотел бы сейчас оказаться где угодно, но только не здесь. Не открываю глаз, когда его губы отрываются от моих — видимо, он надевает презерватив. Когда он снова ложится на меня, я прижимаюсь к нему теснее. Только бы он не останавливался, только бы не передумал!
— Скай.
Открываю глаза, вижу сомнение на его лице и мотаю головой.
— Нет, Холдер, не думай. Просто делай.
Он зарывается лицом в мою шею, не в силах смотреть на меня.
— Я просто не знаю, как мне со всем этим справиться. Возможно, мы поступаем неправильно, и это не то, что тебе по-настоящему нужно. Я боюсь, что сделаю только хуже.
Его слова врезаются мне в сердце — я понимаю, что он имеет в виду. Не знаю, действительно ли мне нужно именно это. Не знаю, не разрушаем ли мы сейчас наши отношения. Но в этот миг мне так отчаянно хочется отобрать у отца эту свою часть, что я готова рискнуть. Руки, которыми я обнимаю Холдера, начинают дрожать, и я снова плачу. Он прижимается лицом к моей шее, гладит мои волосы, но я чувствую, что он сам борется со слезами. Он страдает точно так же, как и я — а значит, он меня понимает. Я прижимаюсь лицом к его волосам, беззвучно умоляя его сделать то, о чём я прошу.
И он подчиняется. Приподнимается надо мной, целует в висок и медленно входит в меня.
Я не издаю ни звука, невзирая на боль.
Я даже не дышу, невзирая на свою потребность в воздухе.
Я даже не думаю о том, что происходит сейчас между нами, потому что я вообще не думаю. Я рисую в воображении звёзды на потолке своей спальни и гадаю: а что если просто сорвать эту дрянь к чёртовой бабушке? Настанет ли момент, когда мне не придётся их считать?
Мне удаётся удерживать себя на мысленном расстоянии от того, что делает Холдер, но он вдруг резко останавливает толчки, всё так же пряча лицо у моей шеи и тяжело дыша. Через мгновение вздыхает и полностью выходит из меня. Закрывает глаза, перекатывается набок и садится на край кровати спиной ко мне.
— Я не могу, — говорит он. — Всё не так, всё неправильно. Телу классно, оно хочет этого, но душе хреново.
Встаёт, натягивает брюки, хватает рубашку и ключ от номера. Выходит из комнаты, так и не взглянув на меня, не произнеся больше ни слова.
Я немедленно вылезаю из постели и бегу в душ, потому что чувствую себя так, словно вывалялась в грязи. Какая же я дрянь, что заставила его! В надежде, что горячая вода смоет эту вину, до боли тру мочалкой каждый сантиметр своего тела, но это не помогает. Могу себя поздравить — мне удалось исковеркать самый интимный момент в своей жизни. Наверняка на лице Холдера были написаны досада и стыд, когда он уходил, когда переступал порог, отказываясь взглянуть на меня.
Выключаю воду и выхожу из душа. Вытершись насухо, надеваю халат, висящий на двери ванной. Расчёсываюсь и укладываю туалетные принадлежности в косметичку. Не хотелось бы уходить, не поговорив с Холдером, но я не могу здесь оставаться. И я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным посмотреть мне в лицо после случившегося. Вызову такси, доеду до автобусной станции и исчезну, прежде чем он вернётся.
Если он вообще планирует вернуться.
Открываю дверь ванной и выхожу в комнату, совершенно не ожидая увидеть там Холдера. Тот сидит на кровати, зажав ладони между коленями, и сразу поднимает на меня взгляд. Я застываю на полушаге. Глаза его красны, а кисть обмотана обрывком рубашки, пропитанным кровью. Бросаюсь к нему, беру за руку, разворачиваю повязку и осматриваю ладонь.
— Холдер, что ты натворил?
