По мнению И. Пригожина, «Христианский Бог был призван, чтобы создать основу умопостигаемости мира. В этом случае действительно можно говорить о своего рода «конвергенции» интересов теологов, считавших, что мир должен познать всемогущество Бога, полностью подчинившись ему, и физиков, занятых поисками мира математизируемых процессов». «Итак, – пишет тот же А.Н. Уайтхед, – моя точка зрения сводится к тому, что религия есть проявление одного из типов фундаментального опыта человечества; что религиозная мысль развивается, стремясь ко все большей точности выражения и освобождаясь от случайных для нее представлений; что взаимодействие между религией и наукой является мощным факторам, способствующим этому развитию». По мнению Имре Лакатоса, «Рациональная реконструкция науки… не может быть исчерпывающей в силу того, что люди не являются полностью рациональными существами, и даже тогда, когда они действуют рационально, они могут иметь ложные теории относительно собственных рациональных действий».
Так, сам К. Поппер считал, что главные внешние стимулы создания научных теорий исходят из ненаучной «метафизики» и даже из мифов. Позднее это было прекрасно проиллюстрировано А. Койре. А такое направление, как конвенционализм опирается на убеждение, что ложные допущения могут иметь истинные следствия и поэтому ложные теории могут обладать большой предсказательной силой.
Так, эпоха барокко – это, действительно, эпоха Ньютона, Декарта и Лейбница, с одной стороны, а с другой – не менее значимым в это время был и авторитет известного иезуита Афанасия Кирхера. Кстати сказать, иезуитский принцип пробабилизма, против которого так резко выступал Блез Паскаль, лёг в дальнейшем в основу научного познания мира. Так, в современном употреблении термин пробабилизм противопоставляется традиционным представлениям о детерминистском характере глобальных законов природы. К пробабилизму в современном смысле относятся теории познания Б. Рассела, К. Поппера и других.
