В эпоху барокко, полную противоречий и, действительно, напоминающую жемчужину неправильной формы, в эпоху, в которой всё переплелось и смешалось, в которой крайний мистицизм и суеверие могли лежать в основе сугубо рационального познания мира, именно в это время только и могли появиться такие выдающиеся личности, как Афанасий Кирхер. Он был известен своими трудами по египтологии, являлся составителем первой грамматики коптского языка и словаря, который оставался основным в течение полутора сотен лет. В сочинении «Египетский Эдип» Кирхер предложил неудачную попытку дешифровки египетских иероглифов. Эта неудача стоила впоследствии репутации Кирхера очень многого. В условиях научной революции он воспринимался не иначе, как символ косности и мракобесия. Однако Афанасий Кирхер с успехом занимался археологией и основал в Риме кабинет редкостей, разросшийся до музея и носивший его имя Кирхерианум (1651). Составил «Описание Китайской империи» (1667), которое длительное время являлось важным источником информации о культурах Дальнего Востока. Кирхер также считается изобретателем рупора, являлся одним из пионеров микроскопических исследований, возможно, наблюдал возбудителя чумы и верно понял причину возникновения эпидемий. Но принадлежность ордену иезуитов оставила на нём клеймо косного догматика и ярчайшего представителя так называемой лженауки. Яркими фигурами пустого умствования могут считаться герои неоконченного романа Г. Флобера «Бувар и Пекюше», сюжет которого сводится к следующему: жарким летним днем в Париже встретились и познакомились двое мужчин, Бувар и Пекюше. Оказалось, что они не только оба работают переписчиками, но и их интересы сходятся. Они оба мечтают жить в деревне. Наследство, неожиданно полученное Буваром, меняет их жизни – они покупают ферму. Они заинтересуются сельским хозяйством, затем медициной, химией, геологией, политикой, философией, но каждый раз их увлечения будут заканчиваться плачевно. Отчаявшись, они возвращаются к тому, чем занимались всю жизнь – переписыванию. Приблизительно так вплоть до 80-х годов XX века и воспринималась жизнь и деятельность Афанасия Кирхера, чей трактат об аффектах оказал невероятное влияние не только на музыку, но и на всё искусство барокко. Афанасий Кирхер родился в три часа утра 2 мая 1602 года в Гайзе на праздник св. Афанасия, в честь которого и был крещён. Эти сведения он представил в собственной «Автобиографии», однако в трактате о магнетизме указывал, что появился на свет в 1601 году. Документы его собственного ордена приводят первую дату. О детских годах Кирхера можно в основном строить предположения. Первоначальное образование он, по-видимому, получил от отца; оно включало основы музыки, латыни и математики. Афанасий посещал и приходскую школу в Гайзе. В автобиографии он писал, что ещё в детстве глубоко уверовал в заступничество Богоматери, ибо как минимум трижды спасся от неминуемой смерти, в том числе, когда во время купания его затянуло под мельничное колесо. В 10 лет отец отдал Афанасия в иезуитскую семинарию в Фульде, которую возглавлял тогда известный историк отец Кристоф Броувер. В этом заведении будущий учёный провёл 6 лет, но и об этом периоде известно мало. Юный Кирхер совершенствовался в музыке, математике и латинском языке и приступил к изучению греческого и древнееврейского. В эти годы он ещё не выделялся выдающимися способностями, учителя даже считали его тугодумом. По мнению Джона Глэсси, юный Кирхер обстоятельствами своего рождения и воспитания был лишён свободы выбора, однако именно иезуитский орден давал выход как его интеллектуальным дарованиям, так и религиозному рвению. Существуют сведения, что Афанасий Кирхер в 1616 году был направлен в Майнц, где встречался с провинциалом ордена иезуитов Иоганном Коппером. В конце того же года его прошение о вступлении в орден было удовлетворено. Напряжённые занятия привели к болезням, в «Автобиографии» Кирхер упоминал, что в январе 1617 года, катаясь на коньках, заработал грыжу, от которой в то время медицинское средство было только одно – немедленная кастрация, а из-за сидячего образа жизни на ногах образовались язвы. Был ли кастрирован будущий учёный, о том в своей автобиографии Кирхер умалчивает. Из-за недугов, когда Афанасий принимал новициат (2 октября 1618 года) и должен был продолжать образование, начальство объявило, что если в течение месяца его состояние не улучшится, ему придётся вернуться домой. Дальнейшее будущий монах описывал как чудо: он отправился в часовню Пречистой Девы, долго молился, чтобы ему было позволено служить Богородице и Сыну, и услышал сострадательный голос, призывающий его к вере. Всю оставшуюся жизнь Кирхер был убеждён, что Дева заступилась за него. Быстрое заживление ран вызвало беспокойство монастырского врача и настоятеля Германа Бавинга. По Дж. Глэсси, появление язв и их быстрое исчезновение объяснялось реакцией Кирхера на зимний холод, а не свидетельствовало о серьёзном расстройстве. У чуда были и свидетели, в том числе собрат по ордену Каспар Шотт и Мельхиор Корнеус, будущий провинциал Верхнего Рейна и ректор иезуитской семинарии в Вюрцбурге.
