От длительности как реального атрибута (модуса) субстанции Декарт отличает время, которое дано только в нашем мышлении и «есть лишь известный способ, каким мы эту длительность мыслим». Время, таким образом, определяется философом как то, что не существует реально, а только в мышлении субъекта, измеряющего длительность. Стало быть, время – это не бытие, а только отношение – отношение длительности к измеряющему субъекту, а точнее – к измеряющим ее пробам. Вот классическая для рационализма XVII века характеристика длительности и времени: «одни из тех свойств, кои мы именуем атрибутами или модусами, существуют в самих вещах, другие же – в нашем мышлении. Так, когда мы отличаем время от длительности, взятой в общем смысле этого слова, и называем его числом движения, это лишь модус мышления; ведь мы никоим образом не разумеем в движении иную длительность, нежели в неподвижных вещах… Однако для измерения длительности любой вещи мы сопоставляем данную длительность с длительностью максимально интенсивных и равномерных движений вещей, из которых складываются годы и дни; вот эту-то длительность мы и именуем временем. А посему такое понимание не добавляет к длительности, взятой в общем ее смысле, ничего, кроме модуса мышления».
Определяя время как число движения, Декарт идет за Аристотелем и Фомой Аквинским. И, также как и Аристотель и св. Фома, он связывает понятие времени с процедурой измерения, т.е. сравнения, соотнесения длительности той или иной вещи (движущейся или покоящейся) с длительностью равномерного движения – вращения небосвода или качания маятника. Такое сравнение производится субъектом, его мышлением, а потому время – по Декарту – есть модус мышления, тогда как длительность – модус или атрибут самого бытия вещи. Как видим, в XVIII веке философы ищут онтологический фундамент времени и находят таковой в реальном существования субстанции – ее длительности. Поэтому, хотя время есть понятие относительное и представляет собой только модус мышления, но длительность – безотносительна и есть атрибут субстанции, т.е. того, что существует само по себе, а не только по отношению к другому.
« …Части времени, – пишет Декарт, не зависят одна от другой, а посему из того, что тело … предполагается в настоящее время существующим самостоятельно, т.е. без всякой причины, не следует, что оно будет существовать и в дальнейшем – разве только в нем заключена какая-то сила, которая как бы непрерывно его воспроизводит». Этот тезис содержит в себе теологическую предпосылку картезианской метафизики вообще и теории времени, в частности. Причиной длительности вещи как объективной бытийной основы времени, является, по Декарту, всемогущество Божие, которое непрерывно творит вещь, сохраняя ее в бытии. Именно Бог, т.е. вечность, своим могуществом связывает воедино раздельные части длительности и, соответственно, времени. «Сам факт существования длительности, – отмечает Д.В. Никулин, анализируя концепцию времени Декарта, – подтверждает существование Бога: если бы Его не было, не было бы и длительности».
Декарт настойчиво подчеркивает, что никакая конечная причина, ничто тварное не в состоянии осуществить такой акт, как воссоединение раздельных частей времени в непрерывную связь, именуемую длительностью. «Поскольку я рассматриваю части времени как раздельные и поэтому из факта нынешнего моего существования не могу заключать о моем последующем бытии – разве только некая причина как бы восстанавливала меня в каждый отдельный момент, – я не усомнился бы назвать причину, меня сохраняющую, действующей». Как видим, картезианская концепция времени строится на теологическом фундаменте точно так же, как и метафизика, и натурфилософия Декарта в целом! Как без божественной неизменности не могли бы существовать вечные и постоянные законы природы, так же без божественной вечности невозможна длительность как непрерывное следование «частей» моментов времени друг за другом. Согласно Декарту, основной закон природы – принцип инерции – обязан своим существованием неизменности Бога: «Бог не подвержен изменению и постоянно действует одинаковым образом… Почему всякое тело стремится продолжить свое движение по прямой? Да потому, что Бог незыблем, и что Он простейшим действием сохраняет движение в материи: Он сохраняет его точно таким, каково оно в данный момент, безотносительно к тому, каким оно могло быть несколько ранее». Аналогичным образом Бог сохраняет своей неизменностью также и дление любой тварной вещи, т.е. пребывание ее в бытии, связывая раздельные моменты времени. Ибо, как убежден Декарт, «настоящее время не зависит от ближайшего прошедшего, а потому для сохранения вещи, точно так же как и для ее первичного созидания, требуется причина». Стало быть, своей непрерывностью время так же обязано Богу, как всякое движущееся тело обязано ему сохранением своего движения. На примере Декарта мы можем видеть, каким образом в XVII веке наука, философия и теология оказываются тесно связанными между собой.
