- Кстати, я считаю, что красота и сила – самые сочетаемые в мире понятия, - продолжил ведущий, – и если кто-то со мной не согласен, следующее шоу их в этом переубедит. Конкурс красоты, дамы и господа, и называется он… - Мужчина поднёс микрофон к самым губам, озвучивая низким голосом: - Самый сексуальный шрам.
Публика начала скандировать: «босс-босс-босс», но именинница отказалась от участия. Мол, с неё уже достаточно призов на сегодня, и, вообще, судейство должно быть непредвзятым.
- Да вы не только самая красивая и сильная, но и самая справедливая. Тост! – Ведущий начал упражняться в красноречии, а я нехотя приняла из рук официанта очередную стопку. Кто бы мог подумать, что соответствовать местным стандартам будет так трудно. – … И кто может быть более непредвзятым, если не наш особый гость? Артур, окажи честь.
На танцпол начали выходить претендентки. Каждая демонстрировала свой сексуальный шрам, не особо стесняясь. Они расстёгивали блузки, поднимали юбки, оттягивали декольте…
- Арчи будет трудно выбрать. –
- Сюда! Здесь! – закричала Джил, и её поддержали подружки, хотя мне было трудно представить, что под их платьями есть хоть какие-то изъяны.
- Да, вот эта малышка даст вам фору, леди. – Ведущий указал на меня, и я замотала головой.
- Не-не-не…
- Кажется, нам попалась скромница.
- Скромница, как же. - Женщины захихикали, вставая со своих мест и хватая меня за руки. Вытолкнув меня на танцпол, они закричали в зал: - Её главный наряд под одеждой, так что не судите по первому взгляду!
- Вот по-настоящему верные друзья, - интерпретировал это на свой лад ведущий. – Такую красоту, в самом деле, нельзя прятать. Самый сексуальный шрам на губе, какой я только видел. Готов спорить, того, кто посмел его оставить, уже нет в живых.
Он протянул микрофон мне, а я уставилась под ноги. Кровь… в тот раз на Побережье тоже было столько крови…
Я взяла микрофон, как если бы с его помощью могла докричаться до того света.
- Его уже нет в живых, да. Из-за меня, точно. Это я… я убила его. Его тоже звали Арчи… - Я указала на парня, который перемахнул через прозрачное ограждение, не собираясь тратить время на лестницу. – Это кажется немыслимым, что кого-то могут звать так же. Но правильным, если это имя судьи, плевать – в конкурсе красоты или уголовном процессе. Никому кроме него не позволено обвинять меня, потому что только перед ним я виновата, и если я заслуживала смерти, то только потому, что он тоже мёртв. – Он быстро приближался. Черты его лица становились такими знакомыми. Это был Арчи, и в то же время не он – высокий, крепкий, мужественный. На своих двоих. – Я не хотела тебя убивать. Сидя на Дне я постоянно о тебе думала, но почему ты начал мне сниться именно сейчас? Неужели своим побегом я провинилась перед тобой сильнее, чем тем, что довела до психушки?
Мур оказался прав насчёт комплекса вины. И исправлять эту проблему эротическими бандажами и алкоголем было всё равно что тушить пожар бензином. Ему не нравились мои сны? Он бы заценил эту зрительную-слуховую-осязаемую галлюцинацию.
Оказавшись настолько близко, что мне пришлось запрокинуть голову, Арчи наклонился и… укусил меня за нижнюю губу. Вобрал её в рот и нежно пососал. Провёл языком по шраму. А потом глубоко поцеловал, сгребая в объятья.
Микрофон выпал из моей руки.
- Ого! – воскликнул ведущий. – Кажется, он уже определил победительницу.
- Я люблю тебя, - прошептал парень, отклоняясь. – Люблю, Кэс. Я поклялся, что скажу тебе это первым делом, когда встречу. Я собирался признаться тебе давным-давно, но каждый раз боялся, что ты отошьёшь меня. Я был слабаком и трусом, но теперь я ничего не боюсь. Всё самое страшное я уже пережил… И, боже, твой шрам действительно самый сексуальный.
Он снова впился в мои обожжённые алкоголем губы, прижимая к себе, крепко, до боли, будто всё ещё не мог поверить…
- Эй, она, между прочим, помолвлена! – крикнула Джил.
- А говорила, что они с ним не ладят, – добавил её муж.
Вряд ли на него подействовало недовольство гостей и конкурсанток, но в следующую секунду Арчи отскочил от меня. А перед моими глазами застыло остриё разделочного ножа, который сжимал Мур. Его рука замерла, остановленная куда более чудовищным усилием, чем то, которое он вложил в удар.
