– Честно говоря, я просто в восторге от того, что вы здесь. Я люблю этого ублюдка, но одна мысль о нескольких неделях наедине с ним на острове пугает меня до смерти. – Элиза говорит с чистым британским акцентом: сочные гласные, резкие согласные. Когда она поднимает руку, чтобы откинуть волосы с лица, я замечаю в ее ушах сверкающие бриллиантовые серьги.
– Да, ваш приезд, очевидно, спас меня от ночной кастрации, и за это ты заслуживаешь пива, – подхватывает Джейк.
Интересно, их разговор всегда похож на партию в теннис? Каждое предложение – мячик, перелетающий из одного конца поля в другие, отбиваемый остроумными, хорошо знающими друг друга людьми.
Джейк открывает огромный холодильник, достает бутылку и протягивает ее мне, а я задыхаюсь от того, насколько оно холодное. На яхте тоже есть холодильник, но Нико сказал, что лед – ненужное излишество, поэтому почти все, что мы пили, было тепловатым. И я не пила пиво с тех пор, как мы покинули материк, – в открытом море пить нельзя, таковы правила.
– Твой парень сказал, что вы с Гавайев? – переводит Джейк тему.
– Да, с Мауи, – отвечаю я, делаю глоток и закрываю глаза от наслаждения: пиво вкусное и невероятно освежает. – Ну, вообще-то раньше я жила в Сан-Диего, а потом несколько месяцев на Гавайях.
– Мы думали о том, чтобы отправиться на Гавайи после этого острова, – говорит Элиза, обнимая Джейка обеими руками за талию и обхватывая пальцами одной руки запястье другой. Он небрежно обнимает ее за плечи, держа стакан с пивом. – Джейк бывал там много раз, а я – никогда.
– Там красиво, – уверяю я ее, а она рукой обводит окрестности.
– Так же красиво, как здесь?
Я снова смотрю на океан, на то, как прозрачная вода вдали переходит в темно-синюю, контрастируя с ярким сапфировым небом.
– Не знаю, есть ли еще такие места, как это, – качаю головой я. Я правда не уверена в этом.
Нико присоединяется к нам, Бриттани следует чуть позади.
– Костер! Здорово, – одобрительно кивает он Джейку, который представляет его Элизе, и она так же тепло обнимает Нико и лучезарно улыбается.
– Пойду приготовлю ужин, хорошо? – Элиза смотрит на нашу компанию поверх солнцезащитных очков. – Вы ведь поужинаете с нами, правда? Ваш приезд же достоин праздника?
Учитывая, что в наши планы на сегодняшний ужин входили спэм и рис, я киваю, может быть, чересчур нетерпеливо.
Она быстро целует Джейка, потом направляется к лодке, которую они вытащили на песок.
– Нужна помощь? – интересуется Бриттани.
Элиза манит ее указательным пальцем:
– Не стану отказываться!
Амма молча наблюдает, все еще стоя на мелководье, скрестив руки на груди. Но тут Нико берет пиво у Джейка, мы разжигаем костер, и у меня не остается времени гадать, в чем ее проблема.
Когда Элиза предложила нам поужинать, я не ожидала, что это будет самый настоящий пир: рыба на гриле; устрицы, холодные и соленые; запеченный картофель; тонкие ломтики спаржи, завернутые в бекон, и десерт, который, кажется, сделан из клубники и того, что едят ангелы.
Я так вкусно не ела уже несколько месяцев, с тех пор как приехала на Мауи, а Элиза продолжает порхать вокруг, открывая новые контейнеры с какими-то вкусностями и постоянно настаивая, чтобы мы накладывали себе в тарелки дополнительные порции, потому что еды много из-за того, что она всегда «чрезмерно увлекается» готовкой.
И вино…
Бутылка за бутылкой. Вино такое же холодное и бодрящее, как пиво, и к тому времени, когда солнце скрывается за горизонтом и остров погружается во тьму, я сыта, пьяна и безмерно счастлива.
Я
Такого я давно не испытывала. Может быть, много лет.
Джейк встает и открывает бутылку шампанского. Мы все пьяно вскрикиваем, когда из горлышка бьет пена, а Джейк небрежно наполняет наши бокалы.
Когда мы все делаем по глотку, он встает у костра в наполовину расстегнутой рубашке, с растрепанными волосами, и поднимает бокал.
– За остров Мероэ, – произносит он нараспев, и мы все повторяем за ним. – За тех несчастных ублюдков, которые разбились и погибли здесь…
– Ну-у-у! – возмущается Элиза, вытягивая длинную ногу, чтобы пнуть его в голень. – Отставить грусть!
Джейк легко ловит ее лодыжку, поднимает ногу и удивительно грациозно, учитывая, сколько он выпил, наклоняется, чтобы поцеловать свод ее ступни, и их глаза встречаются, отчего мои щеки внезапно вспыхивают.
– Любимая права, – поддерживает он, опуская ногу Элизы на песок. – Никакой грусти. Только радость в честь наших новых друзей и потрясающей первой ночи, проведенной вместе.
Мы все пьем за это.
Все, за исключением Аммы.
В Риме стало лучше.
Может быть, из-за жары или суеты оживленных улиц. Или же причина в долгих прогулках, после которых вечером они валятся в постель в полном изнеможении. А может потому, что в этот раз они поступили умнее и выбрали хостел в самом центре города, недалеко от Испанской лестницы, где по ночам никогда не бывает тихо.
Или дело во вкусной еде.
