– Не знаю, – пожимает плечами Робби, наклоняясь, чтобы почесать укус насекомого на голени. – Наверное, просто хотел увидеть своими глазами какой-нибудь богом забытый уголок. – Снова эта улыбка в тридцать два зуба. – Мой друг был здесь несколько лет назад. Сказал, что здесь чертовски круто, поэтому я решил сам проверить. – Он с удовольствием потягивается. – И должен признаться, он был прав. Место действительно классное. – Он кивает в сторону Нико и добавляет: – Дурацкая бандана, чувак.
В этом парне есть что-то, что мне сразу не нравится. Что-то такое, что заставляет меня сильно нервничать. Он напоминает завсегдатаев «Бухты», тех, кто заказывал только «Пабст Блю Риббон», а их сальные взгляды скользили по нашим голым ногам.
– Я отплыл из Папеэте, – продолжает он. – В конце концов думаю плыть в сторону Гавайев, но вы же знаете, как это бывает.
Теперь он привлек внимание Джейка и Нико.
– Таити? – Нико делает шаг вперед. – Черт возьми, чувак, это слишком далеко для одиночного плавания.
Робби разводит руками.
– Но ведь жизнь нам дана, чтобы ее жить, верно?
Я ловлю взгляд Элизы и вижу, как уголок ее рта чуть-чуть приподнимается. Как и я, она не до конца понимает этого парня, и я наклоняюсь поближе к Бриттани.
– Люблю парней, которые говорят вдохновляющими цитатами из
Она фыркает, и я вижу, как Амма бросает резкий взгляд в нашу сторону.
– Итак! – Робби хлопает в ладоши. – У вас найдется что-нибудь перекусить? Потому что, не стану скрывать, я чертовски проголодался.
Мы словно повторяем нашу первую ночь на Мероэ. Есть вкусная еда – Элиза и Бриттани вместе приготовили ужин на маленькой кухне «Лазурного неба», – и хорошее вино, и того и другого в избытке. Но теперь среди нас новенький, худой и без рубашки, от него пахнет соленой водой и машинным маслом, и он слишком много времени проводит в одиночестве.
Он мне совсем не по душе.
Наверное, я к нему несправедлива: это все равно что ненавидеть побитого щенка. Но когда я наблюдаю, как Робби запихивает в рот еду Джейка и Элизы и выпивает целую бутылку «Совиньон блан», мне хочется вернуться на несколько часов назад, когда нас было всего шестеро.
– У этого места очень хреновая история, знаете? – Робби держит бутылку вина за горлышко, костяшки его пальцев покрасневшие и ободранные, а языки пламени отбрасывают странные тени на его глаза и скулы. – Моряки сожрали друг друга, да и другого дерьма произошло немало.
– Да, они потерпели кораблекрушение, – неохотно киваю я, доставая из холодильника новую бутылку вина. Меня немного смущает, как быстро я начала относиться к провизии Джейка и Элизы как к своей собственной. Конечно, мы угостили их банкой арахисового масла и пивом, но все самое вкусное принадлежит им. У меня мелькнула мысль, что нам следовало бы предложить заплатить за еду, но потом я вспомнила, что из нас четверых на «Сюзанне» именно у меня никаких сбережений нет. За пределами круга света от костра ночь темна, если не считать звезд и редких белых всплесков прибоя. Я не свожу глаз с Робби, втыкая штопор. – Не знаю, ели ли они друг друга.
Робби смеется флегматичным, хриплым смехом.
– О, если было кораблекрушение, значит, были и каннибалы. Люди делают то что должны, чтобы выжить, понимаешь? – Ухмыляясь, он смотрит на костер. – А ты бы не стала?
– Это отвратительно, – объявляет Амма, вставая, но Робби это, похоже, ничуть не задевает.
– Так и есть, – соглашается он, затем пожимает плечами. – Но как бы там ни было, дерьмо случается.
– Мы не можем знать наверняка… – начинает Бриттани, но, к моему удивлению, Нико перебивает ее:
– Вообще-то можем. Наш новый приятель прав. Когда корабль «Мероэ» потерпел крушение, выжили тридцать два человека, но только восемь смогли спастись с этого острова. Был суд, разбирательства. О каннибализме не писали в газетах, но без сомнений, они бы не выжили, если бы не съели тех, кто умер. – Он ухмыляется, откусывая креветку. – Двуногая свинья. Наверняка по вкусу как барбекю.
Мой желудок скручивает спазм, и я смотрю на все еще полную тарелку еды, стоящую передо мной. Рыба на ней, жареная и соленая, совсем не похожа на то, о чем говорит Нико, но я знаю, что в этот вечер больше не смогу съесть ни кусочка.
– Но, может быть, они просто… Не знаю, были крепче или сильнее. Жестче.
Робби снова гогочет, но в этот раз его смех звучит более угрожающе.
– О, они и были жестче, – кивает он. – Такие места, как это, творят с людьми невероятные вещи. Они показывают, кто ты есть на самом деле, если отбросить всю шелуху. – Он снова одаривает меня ухмылкой, обнажая пожелтевшие и слегка кривые зубы. – Вот почему они выжили.
На следующее утро я просыпаюсь слишком рано. Каюту заливает мягкий сиреневый свет. Я осторожно отстраняюсь от Нико, натягивая еще влажный купальник, который висит на дверце одного из кухонных шкафчиков.
