Они никогда раньше не говорили о деньгах Бриттани. Ни о том, сколько их у нее, ни о том, сколько она уже потратила. Бриттани знает, что рано или поздно ей придется рассказать все Хлое. О родителях, о несчастном случае. О выплатах от страховой компании и от семьи Стерлинга Норткатта.
Но сейчас она кивает.
– Да.
– Ну, вот и решено! – улыбается Хлоя. – А если возникнут проблемы с деньгами, мы можем остановиться у моих друзей или найти дешевые хостелы. Нет ничего невозможного. – Она тянется к своей сумке и достает пачку купюр. – И потом, всегда есть вариант с крутыми парнями.
Бриттани протягивает руку и берет ладонь Хлои, в которой та держит деньги. Они слегка хрустят под ее пальцами, и Бриттани чувствует, как радостно бьется сердце при мысли о продолжении путешествия. Ей нравится, что можно не думать о «доме» еще какое-то время.
– Поехали.
Робби здесь уже четыре дня.
Я все надеюсь, что однажды утром проснусь и не обнаружу его яхту, что он отправится дальше, куда бы его ни понесло. Но нет, каждый день его суденышко со смешным названием «Последний танец с Мэри Джейн» встречает меня на том же месте.
Дни все идут, а Робби никуда не пропадает.
На второй день, когда Джейк взял меня на охоту, Робби сидел на песке и несколько часов строгал корягу погнутым и тупым на вид перочинным ножом. После обеда он исчез в джунглях с потрепанной черной сумкой, перекинутой через одно плечо.
На третий день он объявил, что собирается на рыбалку, и стоял на мелководье с леской, к которой был привязан кусочек венской колбаски.
– Придурок, – ворчит Джейк со своего места на пляже, и Нико поднимается, чтобы посмотреть, что делает Робби. – Приятель! – кричит Джейк. – Не ешь ничего из того, что выловишь!
– А почему нет? – интересуется Нико, и Джейк переводит на него взгляд.
– Многие из здешних рыб чертовски ядовитые. Если ты съешь хоть одну, то яд убьет тебя за пару часов. – Он ослепительно улыбается. – Еще одна маленькая ловушка Мероэ. Удивлен, что ты не знал.
На лице Нико мелькает какая-то эмоция, но я не успеваю ее разобрать.
Но это неважно, потому что Робби ничего не поймал.
На четвертый день, когда мы все подплываем к берегу, пляж пуст. Я с облегчением выдыхаю, и мы разбиваем лагерь под нашим первым навесом.
– Наверное, ты совсем не умеешь играть в карты, – шутит Джейк, когда я устраиваюсь на одеяле.
Сегодня на нем сине-белые полосатые плавки, приталенные и более короткие, чем шорты, которые обычно носит Нико, а волосы на ногах завиваются и золотятся на солнце.
– О чем ты? – Я краснею.
– У тебя все на лице написано. Я точно могу сказать, что ты очень рада, что наш новый друг все еще не появился.
– Все еще – ключевое слово, – замечает Бриттани, ложась рядом со мной и поправляя солнцезащитные очки. – Держу пари, он не уплывет отсюда раньше нас.
– Конечно. Мы же в первый вечер устроили для него целое пиршество, чего ты ждала? – подает голос Амма. Она сидит по другую сторону от Бриттани.
Она достает книгу в мягкой обложке, которую читал Джейк, когда мы только приплыли на остров. По силуэтам на темно-синей обложке я догадываюсь, что это шпионский триллер.
– Мы и для вас устроили пир, – пожимает плечами Элиза с легким раздражением в голосе. Я не могу винить ее. Амма всегда общалась с Элизой резковато, какой бы вежливой та ни была.
– Да, но очевидно, что мы не нахлебники, – парирует Амма.
– Ой как грубо, – мягко произносит Джейк, снова глядя на воду.
Между нами повисает неловкое молчание, которое прерывает Элиза:
– Лакс, дорогая, может, ты побудешь супергероиней и вернешься на «Лазурное небо»? Поскольку нашего нового приятеля сегодня нет, я бы открыла бутылку хорошего вина. Ты же знаешь, где оно лежит?
Я киваю, встаю и отряхиваю песок с ног. Их «Зодиак» на берегу, и я без труда спускаю его обратно на воду, направляясь к яхте. Я приветственно машу Нико рукой.
Как всегда, меня поражает чистота на борту «Лазурного неба», какая гладкая и опрятная палуба у этой яхты. Чем дольше мы здесь, тем более потрепанной выглядит «Сюзанна». Мы завалили ее палубу влажными полотенцами, обувью, запасными веревками.
Я открываю дверь в главную каюту.
И замираю.
Робби стоит спиной ко мне, татуировка в виде ящерицы на его плече искоса смотрит на меня. Он упер руки в бока и рассматривает что-то у раковины, каюта пропиталась его запахом: потом, солью, влажной одеждой…
– Ты что здесь делаешь? – ахаю я.
Он оборачивается, его лицо на долю секунды становится абсолютно непроницаемым, прежде чем на нем снова расплывается глупая улыбка.
– Лакс! – восклицает он. – Просто интересно, что к чему, знаешь ли. Любопытно посмотреть, как живут другие. – Он проводит рукой по тиковым шкафчикам над головой, насвистывая. – И хочу сказать, что другие живут что надо.
– Ты не должен быть здесь, – отвечаю я дрожащим голосом, ненавидя себя за тон учительницы, отчитывающей ученика за прогул.
Робби не перестает улыбаться, но взгляд, кажется, становится жестче, когда он произносит:
– А ты разве должна? По-моему, это не твоя яхта.
– Верно, Элиза послала меня взять кое-что.
