– Черт, Адонис, – вскрикивает она, запрокидывая голову, пока я с точностью работаю над ее промежностью. Я хочу сделать так, чтобы она снова посмотрела на меня, чтобы она смогла наблюдать, как я доставляю ей удовольствие, но то, как ее киска сжимается вокруг моих пальцев, говорит мне о том, что она близка к концу.
Черт возьми.
Не сбавляя темпа, я удовлетворяю ее пальцами, еще раз прикусываю зубами ее клитор, и она кончает, выкрикивая мое имя своими губами. Я лакаю ее соки, пробуя на вкус каждую каплю ее меда, прежде чем заставляю себя подняться на ноги.
Я вижу, что ее глаза закрыты, кожа груди цвета пыльной розы, а на шее бьется жилка, когда я провожу пальцами по ее нижней губе, и она, даже не открывая глаз, высовывает язык и пробует себя на вкус с моей кожи.
– Ты чертовски сексуальна, Рея Харрингтон, – бормочу я, явно одержимый тем, как ее полное имя слетает с моего языка, и легкая усмешка появляется в уголках ее рта.
– Я то же самое скажу про тебя, – шепчет она, широко раскрыв глаза, когда я прижимаюсь своими губами к ее губам. Наши поцелуи небрежны и томны, и мне это чертовски нравится. Я позволяю своим рукам скользить по ее легким изгибам, пока целую ее, мой член касается ее входа, прежде чем она замирает.
– Презерватив, – бормочет она мне в лицо у самых губ, и я киваю, не глядя протягивая руку к ящику справа от меня, чтобы найти его.
Быстро натянув его на свою твердый член, я хватаю Рею за талию и разворачиваю ее в своих объятиях, прежде чем поставить ее на ноги. Она стоит спиной к моей груди, и я могу видеть в зеркале все ее тело, и она тоже его видит. От этого она выглядит выше ростом, увереннее в себе, и я себя ощущаю более жестким, так как ожидал, что она будет уклоняться.
Ее уверенность сейчас совершенно на другом уровне, и наблюдать за ней чертовски приятно.
Я кладу руки ей на талию, прижимаю свой член к ее центру и двигаю бедрами, одним быстрым движением погружаясь глубоко в нее, после чего мы одновременно стонем.
– Черт, – выдыхаю я, поражаясь тому, какая она влажная и тугая одновременно. Каждый сантиметр моего тела охвачен огнем, я отчаянно хочу испытать это чувство вместе с ней. Я вынимаю член, пока в ней не остается только головка, прежде чем снова устремиться вперед.
Мой пульс шумит в ушах, мой мозг затуманивается, пока похоть, желание и нужда поглощают меня.
Черт. Я никогда еще не испытывал ничего подобного.
– О, боги мои, Адонис, – восклицает Рея с ноткой паники в голосе, когда я встречаюсь с ней взглядом в зеркале и вижу, как в ее глазах вспыхивают красные огоньки удивления. Мои движения замедляются вместе с темпом, поскольку меня переполняет беспокойство, но она отчаянно качает головой. – Адонис, черт возьми… были… были ли у тебя когда-нибудь такие ощущения раньше? – выпаливает она, ее тело дрожит от удовольствия вместе с моим, и мне требуется секунда, чтобы ответить ей честно, но когда я почти останавливаюсь, Рея рычит в ответ. – Не. Останавливайся. Черт. Возьми. Просто ответь мне, – умоляет она, по ее лицу стекает струйка пота, когда я вонзаюсь в нее сильно и быстро – один, два, три раза, как мне кажется.
Кажется, что мое сердце вот-вот выскочит из груди, по венам под кожей словно пробегает электрический ток, мое тело горит от неутолимой жажды.
– Нет, не были, – честно признаюсь я, и она снова ругается.
– Черт возьми, это видимо повторится, – бормочет она, и в ее голосе слышатся безумные, но любопытные нотки, и я хмурюсь в замешательстве, отказываясь прекращать движения, я так сильно хватаю ее за талию, что на ней остаются синяки.
– Что именно?
Она отвечает не сразу, звук соприкосновения наших тел – единственный звук, который наполняет комнату. Но когда она наконец начинает говорить, от ее слов у меня перехватывает дыхание.
– То, что я чувствовала с
Чертово. Дерьмо.
Я полностью прекращаю двигаться, и она рычит на меня сквозь сжатые губы.
– Я, черт возьми, не говорила останавливаться, – шипит она, ее грудь быстро вздымается, когда она смотрит на меня в зеркало. – Вот дерьмо, прости, это все тяжело для меня, – добавляет она, и из уголков ее рта доносится всхлипывание, когда она пытается сделать глубокий вдох.
Уставившись на нее, я пытаюсь найти нужные слова, чтобы отреагировать, задать правильные вопросы, но у меня ничего не выходит. Как будто у моего тела есть собственный разум, оно отстраняется от ее тела, мои руки стаскивают латексное изделие с члена, и я снова врываюсь в нее без единого слова.
– О, боги, – кричит она, и я смотрю вниз, туда, где мы сливаемся воедино, и мое тело дрожит от новых ощущений, захлестывающих меня. Это почти как облегчение и в то же время эйфория одновременно.
