Безрассудные души полностью

Я слышу эти голоса, доносящиеся снизу. Они полны искренности и отражают то, что думает сейчас каждый человек.

– В ближайшие дни мы примем меры по улучшению качества жизни в будущем. У меня есть мысли, как нам стать единым, победоносным целым после этой войны, – он говорит это с заразительной улыбкой, которая уверяет всех в том, что худшее уже позади.

– Все мы заслуживаем гармонии, мира и упорядоченного будущего. Такие банальности, которых мы давно не видели. Теперь наше время. Зло в лице Никс и ее рода исчезло, и мы не позволим, чтобы наш мир снова был под угрозой, – голос Бога раздается громом, его глаза наполнены уверенностью. Он вынимает руки из карманов и широко разводит их в стороны, словно обнимает свой народ.

Я облизываю губы и, наблюдая, как улыбка Зевса становится все шире, отхожу от перил.

– Объединение всех видов – Гексагон – будет следить, чтобы новые законы защищали и служили вам. Всегда. Не могу дождаться, когда все будут жить в величии.

Спустя мгновение экран гаснет. Снова раздаются радостные возгласы. В груди у меня бурлит магия, я чувствую волнение, а голова идет кругом. Я отчаянно хочу дать себе волю, зная, что нам больше не придется страдать.

И что бы нам не приготовило будущее, сейчас оно наполнено светом и счастьем.

Я шагаю по тротуару и ощущаю, как ярость наполняет мое тело. Под кожей начинает бушевать огонь, когда в поле зрения попадает красная сияющая мишень для эмоционального хаоса.

Тот ублюдок.

Тот чертов ублюдочный гребаный… мудак.

– Рея. Рея, мать твою, подожди, – зовет меня голос позади. Вероятно, он выходит из дома, в одной простыне, обмотанной вокруг талии, но я не удосуживаюсь обернуться, чтобы это проверить.

Он может хоть ведром членов подавиться, лишь бы держался от меня как можно дальше.

У меня потеют ладони от желания ответить ему не словесно, а силой, в ушах пульсирует кровь. Я опускаю руку в карман джинсов, чтобы достать ключи от дома. Замедлившись, я взглянула на руку, чтобы найти брелок, который представляет собой складной ножик. Решимость одержала верх.

Этот конченый ублюдок Данте купил мне ножик, когда мы начали с ним встречаться десять месяцев назад. Он сейчас об этом пожалеет.

«Ты многое для меня значишь, Рея. Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности».

Ха. Это были его слова, когда Данте отдавал мне этот нож.

Какое же это дерьмо. Может, ему надо было объяснить, что он имел в виду.

«Я хочу, чтобы ты была в полной безопасности. Особенно когда ты на работе, потому что в это время я могу трахать свою соседку».

Я жутко ненавижу себя за то, что злюсь из-за того, что открылась этому парню. Я это обдумала, предложила ему только свое тело, и в этом нет ни капли уважения. Ни капли. Но, по крайней мере, я уважала его. Наши неловкие отношения, если это можно назвать отношениями, просто ничто после того, что я увидела.

– Рея, – снова кричит Данте. Его голос приближается, так как я остановилась около самой ценной вещи для него – красного, сияющего Порше. Я уверена, что автолюбители посмеялись бы над тем, как я описываю его, но это все.

Я поворачиваюсь лицом к этому придурку, шаркающему в мою сторону с серой простыней вокруг талии, словно он греческий бог и уже почти смеюсь над тем, как абсурдно это все выглядит.

Был бы он богом. Я бы тогда попросила бы его стереть это дерьмо из моей памяти, ну или что-то подобное.

Но мы не в Парадайз Хайтс, где сверхъестественные существа проживают свою лучшую жизнь. Мы находимся здесь, в Финикс Вэлли, среди обычных людей.

Его каштановые волосы взъерошены, темная щетина на подбородке так и манит меня. Я бы хотела к нему сейчас прикоснуться. Я любила эту личность Данте – «после секса». Но только не тогда, когда иная девушка проводит пальцами по его мягким волосам. Я представляю это и отскакиваю, мысленно даю себе пощечину за то, что просто захотела прикоснуться к нему. Я ненавижу ощущать себя слабой, так как являюсь совершенно иной.

Его серые глаза умоляюще смотрят на меня, отчаянно пытаясь показать, что он магическим образом поскользнулся, его член случайно оказался внутри нее, и Данте был так же потрясен, как и я.

Никакого второго шанса.

Никакого прощения.

Никакого огорчения.

Я живу с этими правилами уже двадцать два года и не собираюсь менять их ради него.

Не сейчас.

Не в мой гребаный день рождения.

Даже если бы это был какой-то другой день, я бы все равно не стала отказываться от своих правил жизни, чтобы проявить неуважение к себе. Поезд ушел.