Я провожу языком по зубам, сохраняя нейтральное выражение лица, и смотрю на него пустыми глазами. Я чувствую, как люди наблюдают за нами, но не отрываю от него взгляда. Возможно, девушка, с которой он только что трахался, тоже наблюдает, желая получить место в первом ряду на эту драму, которая возникла из-за нее же.
Шлюховатая… шлюха.
Я верчу складной ножик и открываю его в тот момент, когда поворачиваюсь в сторону красного, сияющего Порше.
– Рея, пожалуйста, позволь мне…
Он ни слова больше не произносит. Я наклоняюсь вперед, провожу пальцами по верхней части капота, далее вниз по крылу, держа в руке ножик. Делаю вид, что начинаю царапать машину. Но вместо этого чуть приседаю и поворачиваюсь влево, вонзая острое лезвие в переднюю правую шину.
Я хочу, чтобы он почувствовал самую малость, пусть даже щепотку моего гнева, и это поможет хотя бы малой части ярости, накопившейся у меня внутри, выйти наружу.
Прежде чем до него доходит осознание, я делаю шаг назад и повторяю действие еще раз, наслаждаясь симфоническим шипящим звуком вокруг меня.
– Черт, Рея, остановись! Что ты делаешь с моей девочкой? – рычит он, бросаясь ко мне. Одной рукой он придерживает простынь, вторую прижимает сбоку. Я проскальзываю за машину, еще раз повторяю эти же махинации уже с задним левым колесом, затем отхожу с довольной улыбкой посмотреть на все это дело.
– Рея!
Теперь он зол.
Хорошо.
Выпрямившись, я встречаюсь с ним взглядом над крышей машины, в глазах парня видно возмущение при виде того, во что я только что превратила его
Я кручу шеей, стараясь скрыть обжигающий гнев на лице и безразличные глаза, а затем навожу острие ножа на него.
– Не хочу тебя больше видеть!
В моем тоне звучат резкие ноты, но он не отвечает, его рот все еще открыт как у рыбы, которую вытащили из воды. Глаза Данте бегают от меня к машине.
Я отворачиваюсь от него и охватываю взглядом ряд маленьких, одинаковых домов. Из окна одного из них с верхнего этажа выглядывает гребаная любовница с открыв рот от вида происходящего.
Да пошла она.
Я приветствую ее двумя пальцами у виска, одарив маниакальной улыбкой, хотя в это время мое сердце бешено колотится в груди.
В такие моменты хочется, чтобы рядом оказался кто-то со сверхспособностями, чтобы избавиться от этого всего. Умереть или просто стереть все из головы, неважно, я бы выбрала любой способ, но такого шанса нет.
Вместо этого я стою здесь, разбита изнутри, как и всегда.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, позволяя привычным чувствам горечи и разочарования захлестнуть меня, наслаждаясь этим, прежде чем снова открыть глаза.
– Р…
– Никогда! – я прерываю Данте, чтобы он больше ни одного гребаного звука не произнес из моего имени.
Развернувшись на каблуках, я пересекаю тихую улицу, в этот момент раздается автомобильный гул – меня чуть не сбивает машина, но я даже не замедляюсь, так как мне уже все равно.
Я потратила последние деньги, которые у меня были с собой, чтобы добраться сюда на автобусе. Не каждый день удается уйти пораньше, но в честь моего дня рождения Винни сжалился и позволил уйти пораньше и даже не закрывать закусочную, что входило в мои обязанности. Это было неожиданно, хотя это ничто по сравнению с тем, что произошло у меня на глазах.
Думая о сексе в свой день рождения, я быстрее запрыгнула в автобус, но, вероятно, в этот же момент Данте веселился с другой.
Феерично, с большой буквы «Ф».
Проводя рукой по лицу, я достаю из кармана свои старые, потрепанные наушники, протираю, прежде чем надеть, подключаю их к телефону и нажимаю «Воспроизвести» в своем последнем
Меня ждет сорокаминутная пешая прогулка, так что буду развлекать себя так по пути.
Я снимаю с запястья резинку для волос, провожу пальцами по своим длинным каштановым волосам, спадающим до середины спины, и собираю их в беспорядочный пучок. Моя рабочая одежда – джинсы и рубашка в бело-голубую полоску – притягивает жаркие солнечные лучи. Такой наряд явно не для жаркой погоды.
Я иду без оглядки. Более богатая часть Финикс Вэлли уже осталась позади, а я прохожу через маленькую захудалую часть города.
Кажется, когда-то это было красивое место, но глядя на эти виды сейчас уже сложно точно определить. Теперь это все выглядит… печальным.
Потрепанным. Разрушенным. Увядающим. Навсегда испорченным.
Я родилась в год окончания войны. Спасибо Богам. Я достаточно настрадалась в остаточном хаосе, чтобы еще раз пройти через войну. Мне страшно представить, каково находиться в самом эпицентре. Я точно была результатом какого-то секс-празднования. Родители отстранились от меня, даже бросили. С самого рождения я стала еще одной брошенной душой в городском приюте.
