– Не беспокойтесь. Меня зовут Рива, Эрис Рива. Если не сможете найти меня, найдите Норин, она всегда знает, где кто находится, – заявляет он, встречаясь со мной взглядом, когда я встаю в полный рост. Я почти хмурюсь от того, каким настойчивым профессор кажется в этом разговоре, но прежде чем успеваю задать вопрос, он говорит снова. – Я был землянином.
Его слова звучат как невнятное бормотание, заставляя меня удивленно запрокинуть голову. Это было совсем
– Если бы вы были им, то знали бы, как оскорбительно звучит это слово, – ворчу я, наблюдая, как он проводит рукой по лицу. Я не могу точно сказать, сколько ему лет, может быть, около сорока пяти.
– Вы правы, это дерьмовое слово, – отвечает Рива со вздохом. – Но здесь все его используют, и, к сожалению, начинаешь просто случайно его подхватывать.
Я киваю в ответ, не уверенная, что он хочет услышать от меня что-то еще.
– Подумайте о спортивных занятиях, – говорит Рива, прежде чем повернуться к остальному классу и объявить о завершении сегодняшнего занятия.
Спасибо, черт возьми.
На сегодня с меня хватит физических пыток.
Я вспотела, умираю с голоду, обезвожена и хочу вздремнуть, но впереди еще один урок. Мне кажется, что мой первый день длится чертову вечность.
Рядом со мной появляется Гармония, она берет меня под руку, и мы идем по туннелю обратно к порталу.
– Напомни мне еще раз, зачем нам нужен этот урок? – говорю я, устало надув губы, и она улыбается.
– Подруга, я говорю, это чушь собачья. Ты там всех сокрушила, – заявляет Гармония, указывая себе за спину, и я закатываю глаза.
Взрыв смеха позади нас привлекает внимание, и, оглянувшись, я снова замечаю четверых парней.
Дерьмо.
Мне действительно нужно взять себя в руки и принять холодный душ. Заперев дверь.
– Почему у меня такое чувство, что тебя так и тянет на неприятности? – спрашивает подруга, и на моих губах появляется улыбка, я смотрю вперед, стараясь вести себя так, будто меня только что не поймали за тем, что снова слежу за движениями парней.
Облизывая губы, я краем глаза смотрю на Гармонию, чувствуя непреодолимое желание задать свой следующий вопрос.
– А что на самом деле означает быть инкубом? – спрашиваю я, стараясь говорить тихо, когда она усмехается, качая головой.
– Подруга…
– Ты задаешь вопросы обо мне, дорогая? – от его голоса у меня по спине пробегают волны, я напрягаюсь всем телом и чувствую стыд от того, что он меня услышал, но не показываю этого. Теперь, когда Адонис включился в наш разговор, я просто продолжу.
– Да, – отвечаю я, заставляя себя продолжать двигаться и не оглядываться, но он быстро встает передо мной, как раз перед тем, как мы достигаем портала.
На фоне черного дыма, клубящегося за его спиной, он кажется еще более красивым, опасным, с оттенком мрачности, и я чертовски ненавижу то, как сильно мне это нравится.
– Мы просто пожуем тебя и выплюнем, принцесса. Ни больше, ни меньше, – мурлычет парень, проводя языком по нижней губе, наблюдая за моим горлом, и я сглатываю. Этот ублюдок может сказать, что он сильно на меня воздействует. – Все, что мы делаем – это только берем. И ты мне позволишь, не так ли?
Каждый слог ударяет прямо в грудь, мое сердцебиение учащается от его близости, и я практически задыхаюсь перед ним. Одни только его слова, тон и язык тела заставляют быть готовой сделать все, что он попросит.
Я чувствую, как его друзья кружат вокруг, но я с ухмылкой привлекаю его внимание, делая шаг вперед, чтобы сократить расстояние между нами, и кладу руку ему на грудь, приподнимаясь на цыпочки.
– Но это все слухи, верно? Подтверждения пока нет. Кто знает, может, тебя можно считать… ничем.
Его глаза почти мгновенно расширяются от шока. Было видно, что он не ожидал получить от меня отпор. Но прежде чем Адонис успевает что-либо ответить на мою реплику, я проскальзываю мимо и убегаю через портал.
Черт возьми.
Во что я ввязалась?
Ее слова застревают, непрерывно прокручиваясь в моей голове, пока я быстро смываю с себя пот и грязь после занятий по боевым искусствам.
Ни у кого никогда не хватало наглости говорить со мной подобным образом, так унижать меня, особенно перед другими, но я увидел в ее словах оскорбление в том виде, в котором оно было. Рея использовала в мой адрес то, что бросили в нее, и как собственное средство спасения направила это в мою сторону.
Я почти сожалею, что не держал рот на замке, когда наклонился и прошептал ей, что значит быть инкубом, но на все есть своя причина, и я никогда не буду сожалеть о чем-либо в жизни в полной мере.
Выйдя из душа, я быстро надеваю униформу, собираясь отправиться в столовую, и провожу пальцами по мокрым волосам, убирая светлые пряди с лица. Надев очки, я расправляю рукава блейзера, прежде чем выйти из комнаты.
