Безрассудные души полностью

– Честно говоря, у меня нет вообще никаких идей. Я никогда по-настоящему не контактировала со сверхъестественными существами, чтобы суметь полностью понять их черты. Все мои знания о них ограничиваются только теми фактами, что я изучаю на занятиях, как и все остальные здесь, – отвечаю я, чувствуя, как внутри слегла играет алкоголь. У меня на кончике языка вертится вопрос, кем Талия ожидает стать, но, несмотря на то, что по моим венам течет алкоголь, я все еще не могу понять, насколько грубо такое спрашивать, поэтому держу рот на замке.

Хотя, должно быть, она понимает вопрос по моим глазам, потому что улыбается при встрече со мной взглядом.

– Мы вампиры.

Вот так все просто. Одна фраза.

Я хочу, чтобы и для меня это было также просто. Чтобы у меня было семейное прошлое, которое определяло путь, по которому я должна идти. Я не могу не заметить блеск гордости в глазах Талии.

– Что тебя больше всего привлекает? – спрашиваю я, и ее улыбка становится шире.

– На самом деле все. Но мне действительно нравится идея, что все мои органы чувств будут более обостренными. Звуки, прикосновения, вкус. Я думаю, это заманчиво и раскрепощающе.

Мое сердце начинает биться немного быстрее от ее слов, я тоже ощущаю все так, как она описывает, и облизываю губы. Это действительно звучит заманчиво. Я просто боюсь на что-либо надеяться. Как бы я ни привыкла к разочарованиям в жизни, я хочу, чтобы раскрытие сил было таким же волшебным для меня, каким оно является на самом деле.

Я никогда в жизни не ожидала, что у меня будет такое будущее, этот раскол, это альтернативное будущее, о котором я никогда не задумывалась, и я не хочу сожалеть об этом.

Чувствуя, что мои мысли углубляются и я направляюсь в сторону недружественного невечериночного настроения, я решаю, что мне нужно еще выпить. Я окидываю взглядом Гармонию и вижу, как она с Кассандрой направляется к нам.

– Я хочу взять еще выпить, кто-нибудь еще что-нибудь будет? – предлагаю я, но все или качают головой, или показывают свои почти полные бокалы в мою сторону, а вокруг нас продолжает играть музыка. – Хорошо, я ненадолго, – добавляю я, прежде чем развернуться и направиться к столику с напитками.

Звучит следующая песня, и я почти начинаю раскачиваться в такт ей, но мне нужно выпить еще пару рюмок, прежде чем я полностью расслаблюсь и начну танцевать. Это жидкость для храбрости и всего такого. Я останавливаюсь у столика с напитками и перебираю оставшиеся шоты, чтобы убедиться, есть ли тот же вкус, когда чья-то рука гладит меня по спине. Прикосновения вызывают мурашки, но они не вызваны желанием или потребностью. Волосы у меня на затылке встают дыбом, я инстинктивно защищаюсь.

Оглядываясь, я вижу Гектора, парня, который пытался заигрывать со мной на моем первом занятии по боевым искусствам. Сейчас между нами нет преграды, только я и он. Что еще больше пугает, так это то, как он слегка спотыкается, его глаза расширены и выглядят маниакально. Могу предположить, что на выпивку он налегает чуть сильнее меня.

Чертовски круто.

– Привет, красавица, – мурлычет он, оглядывая меня с головы до ног, и сжимает мое бедро. Я тут же кладу свою ладонь ему на грудь, тем самым заставляя отступить на шаг, и его рука, слава богу, отдаляется с моего тела.

– Я же сказала, чтобы ты не смел прикасаться ко мне, – спокойно заявляю я, не желая выводить его из себя, по крайней мере, сейчас. Но я бы с удовольствием сломала бы ему руку или ударила по горлу за то, что он думает, что имеет право прикасаться ко мне без моего согласия.

– Я и не думал, что мне нужно твое разрешение, чтобы показать, как мне очень нравится твоя фигура, – говорит он, медленно проводя языком по нижней губе, и я чувствую неловкость.

Так… отвратительно.

– Ну, теперь знаешь, – отвечаю я, возвращая свое внимание к напиткам, надеясь, что он поймет намек, но, к сожалению, парень не оставляет меня в покое. Вместо этого он продолжает испытывать судьбу.

– Не могу поверить, что ты скрывала такое стройное тело под своей униформой, – говорит парень, захватывая прядь моих каштановых волос двумя пальцами, и я сжимаю руки к бокам, пытаясь сдержать раздражение, начинающее разливаться по моим венам.

Официальное заявление. Парни, которые обучаются в Академии Святых, – грубые придурки.

Подняв на него глаза, я замечаю, что его взгляд прикован к глубокому вырезу моего облегающего платья, и мне от этого сразу же становится противно. Почему я должна позволять этому парню диктовать мне, что я должна носить, а что нет? Я не прошу его пялиться на меня или раздевать взглядом. В действительности я глазами умоляю его отвалить, но, похоже, его это не интересует.

Я поднимаю свою руку и вкладываю в его ладонь, он отпускает мои волосы, и пьяная улыбка на его губах быстро сменяется хмурым взглядом в то время, как он смотрит на меня сверху вниз. Парень, наконец, понимает, что я не шучу, и с озадаченным видом смотрит мне в глаза.