Я наблюдаю, как они все отходят от меня, явно беспокоясь, что я обрушу на них адский дождь, если действие прямо сейчас прекратится, и это заставляет меня усмехаться, по крайней мере, в моих мыслях я так и делаю.
Твари.
Двое, стоявших ближе к порталу, проходят через него, не оглядываясь, в то время как двое других на мгновение задерживаются. Мои пальцы на ногах слегка подергиваются, и адреналин начинает разливаться по телу, я готова стоять на своем и дать отпор этим тварям, но это происходит недостаточно быстро, и кто-то из них поднимает ногу и бьет меня прямо в живот.
Мои мышцы реагируют на боль, когда она повторяется снова и снова, распространяясь по моему телу, но на этот раз удар заставляет меня в агонии упасть на бок, мое тело становится грудой побоев.
Я замираю на мгновение, чтобы перевести дыхание, удаляющиеся шаги моих обидчиков вызывают разочарование, но я не могу двигаться быстрее, чтобы отомстить, пока они не оставили меня здесь.
Селена.
Величайшая из величайших сук.
Не может быть, чтобы это никак не было связано с ней и с этими определенными словами.
Когда я убеждаюсь, что вокруг никого нет, и прислушиваюсь к малейшему звуку, я медленно открываю глаза и вижу красную ковровую дорожку и ужасные синие стены. Мой взгляд останавливается на табличке, которая висит на стене, прямо как в Агионе, но на ней написано «Неро».
Наверное, мне нужно прочитать, какие имена написаны на доске, но список больше, чем в Агионе, а сейчас мне просто нужно оказаться в безопасности.
После того, как поправлюсь, я узнаю, кто здесь живет.
Мое тело кричит, когда я заставляю себя подняться на ноги, и, пройдя через портал, я, наконец, оказываюсь в Агионе.
Рыдание от облегчения сорвалось с моих губ, я боялась, что мне придется возвращаться в главное здание и выходить снова. Несмотря на то, что мне удается двигаться, остатки того, что они со мной сделали, все еще заставляют меня быть более вялой, чем мне хотелось бы.
Я хочу перевернуться, принять позу эмбриона, но я не делаю этого. Я заставляю себя переставлять ноги, пока поднимаюсь по лестнице на свой этаж, где нахожу Гармонию, колотящую в мою дверь как сумасшедшая.
Шум обжигает мне уши, но не так сильно, как визг, когда она видит меня и выкрикивает мое имя во всю глотку.
– Рея! О, боги мои, Рея! Что, черт возьми, с тобой случилось?
Она мгновенно приближается ко мне, кровь начинает отходить от моего лица во время движений.
– Я в порядке, со мной все будет хорошо, – бормочу я хриплым голосом, направляясь к двери, которая быстро открывается от моего прикосновения, прежде чем я вхожу внутрь, а за мной по пятам следует Гармония.
Я вижу по ее глазам, что она хочет помочь, но понятия не имеет, к кому обратиться на случай, если она сделает мне больно, но я все равно предпочла бы, чтобы меня оставили в покое. Я привыкла справляться с ситуациями самостоятельно, поэтому то, что она стоит надо мной, никак не помогает разгоревшемуся внутри гневу.
Плюхнувшись на кровать, я морщусь от боли, когда из-за двери ванной раздается низкий голос.
– Что это за гребаный вой? – ворчит Адонис. Мне даже не нужно видеть его взгляд, чтобы понять, что он увидел, в каком я состоянии, это видно по тону, когда он произносит следующие слова. – Кто, черт возьми, сделал это с тобой?
Глубокий, убийственный и хриплый тон, он не похож на голос человека, который говорил ранее.
– Я не знаю, придурок, – огрызается Гармония. – Отсюда и весь этот гребаный вой, – парирует она, и я жалею, что не могу посмеяться над ее ответом, но в эту секунду все причиняет слишком сильную боль. – Ей нужно поспать, Адонис, так что оставь ее в покое.
Я усмехаюсь, и мое тело сотрясается от боли. Я бы хотела уснуть прямо сейчас, но я знаю, что ни за что на свете не смогу ослабить бдительность из-за этого.
– Это случится не скоро, но я буду в порядке, – бормочу я, закрывая глаза, но мой мозг все еще работает со скоростью света.
– Подруга, тебе нужно поспать, и нам нужно привести тебя в порядок, – говорит Гармония, на этот раз ее голос звучит мягче.
– Не позволяй никому, черт, прикасаться ко мне, Гарм, – удается мне прохныкать, шипя от боли. Я открываю глаза, все расплывается, но мне удается увидеть, как Адонис что-то передает ей, прежде чем она подходит к краю моей кровати и присаживается на корточки рядом со мной. – Что…
Прежде чем я успеваю закончить фразу, она поднимает руку к моему лицу ладонью вверх, на ее коже блестит какая-то пудра, и она дует мне ее в лицо.
Проваливаясь в темноту, я ничего не вижу, ничего не чувствую, я ничто.
Именно этого все от меня ждали с самого начала.
Мой разум убегает ото сна, которым я была поглощена, наполненного темными тенями и охотящимися за мной мужчинами в белых, черных и красных масках. Я облизываю потрескавшиеся губы, потягиваюсь, просыпаясь, и хмурюсь, пытаясь понять, откуда взялся этот сон. Меня охватывает чувство неуверенности из-за неизвестности.
