Безрассудные души полностью

Оглянувшись, я замечаю Дзена: его светлые волосы длиннее, чем были, когда я только приехала, и убраны за ухо. Он одет в хлопковые брюки и белоснежную рубашку без воротника на пуговицах, три верхние расстегнуты, а рукава закатаны, открывая предплечья. Его карие глаза притягательны, как будто он полон мудрости и радости, и в то же время они успокаивают душу, как бальзам, и это чувство проникает в самое нутро. Он поэтичен.

И остается Хаос. При одной мысли о его имени мне отчаянно хочется поднять руку и погладить себя по шее, в том месте, где он дразнил меня, но я сдерживаюсь. Мне не нужно поощрять его вожделение или уделять еще больше ненужного внимания. Его черные волосы падают на потрясающие зеленые глаза, а выражение лица остается невозмутимым. В кожаной куртке, черной футболке под ней и брюках в тон, он выглядит настоящим злодеем, каким он и собирался быть. И пошла я на хрен, если мне все равно на это. Злодей еще никогда не выглядел так соблазнительно.

Прежде чем они подошли ко мне, я оглядела себя и поняла, что выбрала слишком девчачий наряд, так как думала, что буду здесь одна. На мне не обычные просторные брюки и рубашки, а платье на бретельках в цветочек, которое облегает мои бедра и позволяет увидеть мою стройную фигуру.

Я замечаю, как Адонис проводит языком по нижней губе, прежде чем опуститься на стул прямо напротив меня. Дзен занимает место рядом с ним, далее следует Хаос, в то время как Ксандер медленно обходит стол и садится рядом со мной.

Я, черт возьми, действительно не могу дышать.

– Кто бы мог подумать, что ты такая симпатичная в этом платье, – начинает Адонис, отказываясь от любых форм приветствия, пока они захватывают мое тихое личное пространство и переполняют все мои органы чувств. Ну, за исключением вкуса, но если бы мое тело имело право голоса в этой ситуации, мой рот тоже был бы простимулирован.

Мои глаза сужаются, и я, наконец, вспоминаю, кто я, и обретаю дар речи.

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я, складывая руки на груди.

– Едим, – ворчит в ответ Хаос, с вызовом поднимая брови, но я просто качаю головой. Придурок.

– Я имею ввиду, в кампусе. Сейчас рождественские каникулы. Я думала, что буду здесь одна, – отвечаю я, обводя взглядом всех присутствующих, но те пристально смотрят на меня. Я почувствовала, как облегчение, которое я испытала от перспективы побыть в одиночестве, постепенно исчезает, и вслед за этим меня переполняет смесь гнева и разочарования.

Ксандер облокачивается локтем об стол, подпирает голову кулаком и пристально смотрит на меня.

– Что ж, хорошо, что мы не уехали. Иначе ты была бы совсем одна, а мы не можем этого допустить сейчас, не так ли? – практически мурлычет он, и у меня пересыхает во рту, а бедра напрягаются. Его хриплый голос сам по себе отдается вибрацией в моем теле.

– Я имею ввиду, что это так, но причина, по которой я…

– Мы хотели поговорить с тобой наедине, – небрежно заявляет Адонис, затем подмигивает, прерывая мой ответ Ксандеру, оставляя меня удивленно таращиться на него.

Это шутка? С чего бы им хотеть остаться со мной наедине?

Я знаю, что не должна вступать в эту дискуссию, потому что меня затягивает с каждой секундой, пока они здесь, но, черт возьми, мне интересно узнать больше.

Все эти вопросы вертятся у меня в голове, но что застает врасплох, так это то, что они говорят об этом открыто и честно. Мой мозг, кажется, не может ничего сообразить, и все, что я могу сказать вслух, это задать вопрос.

– Почему?

– Потому что ты избегала нас, – вмешивается Хаос, притягивая взгляд к себе, и мой пульс учащается. Кажется, он чувствует это, на его губах появляется едва заметная ухмылка. Ублюдок.

– Я избегала всех, не только вас, – бормочу я с облегчением, когда передо мной появляется мой напиток, и я делаю быстрый глоток, молясь, чтобы скорее принесли и мою еду, чтобы я могла не обращать на них внимания и поесть.

– Что ж, мне это не нравится, или, лучше сказать, нам это не нравится.

Эти слова исходят от Дзена, застигая врасплох, и у меня отвисает челюсть от удивления.

Что я вообще должна на это сказать?

Я действительно в полной заднице.

Черт бы побрал эту сучку и ее скандалы.

– Спасибо за вашу заботу, но что конкретно вам не нравится в том, что я всех избегаю? – спрашиваю я, сжимая руки на коленях, поджимая губы и ища ответа в глазах каждого из них.

– Дистанция. Мы хотим, чтобы она исчезла между нами. Но не для всех, а только для нас, – просто, пожимая плечами, отвечает Адонис, и я хмурюсь в замешательстве, но прежде чем успеваю ответить, Ксандер вмешивается, продолжая их разговор.

– Я знаю, ты чувствуешь это, Рея. У нас достаточно мужества, чтобы признать это. Так что мне остается только спросить, как ты к этому относишься.

Его голос грубоват и в то же время мягок, его глубокий тембр почти успокаивает, но я могу представить, что при других обстоятельствах это могло бы разнести в клочья.

– Чувствую что? – бормочу я, очарованная его карими глазами, и он улыбается, как будто знает, что победил, потому что мои слова действительно звучат как слабая попытка отрицать.