– Ксандер? Открой эту чертову дверь! Ксандер!
Доносятся голоса парней, почти запыхавшихся и полных отчаяния, и это, кажется, приводит нас обоих в движение. Медленно опустившись на пол, я встаю на дрожащие ноги, когда Ксандер нежно целует меня в лоб, прежде чем застегнуть молнию на джинсах и направиться к двери.
Зная, что в любой момент могут вмешаться остальные, я вспоминаю о состоянии своего платья и быстро пытаюсь прикрыть грудь, насколько это возможно. Я знала, что мне следовало надеть сегодня гребаный лифчик.
Ксандер поворачивается, чтобы еще раз взглянуть на меня своими янтарными глазами, и на его губах появляется мягкая, спокойная улыбка, прежде чем он поворачивает ручку, и дверь широко распахивается, заставляя его отступить на шаг.
Адонис, Хаос и Дзен врываются в комнату, их взгляды мечутся между мной и Ксандером. Понятно, чем мы занимались, и я не стыжусь этого, но то, как они смотрят на нас сейчас, говорит о том, что у нас было нечто большее, чем просто секс.
– Что, черт возьми, это было? – рявкает Хаос, заставляя меня защищаться, когда они проходят дальше в комнату, оставляя дверь широко открытой, и я медленно начинаю шаркать к выходу, пока они смотрят на Ксандера.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – со вздохом отвечает он, проводя пальцами по волосам, а его глаза, кажется, снова становятся обычными карими, а взгляд смягчается. Это происходит так быстро, что я почти сомневаюсь, видела ли я их иначе.
– Да, ни хрена ты не понимаешь, – ворчит Адонис, уперев руки в бока, и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. – У нее красные глаза? – добавляет он, делая шаг ко мне, и я, защищаясь, поднимаю руку, призывая его остановиться, что он, к счастью, и делает.
– Адонис, успокойся, мать твою, ты направляешь ее не в ту сторону, – спокойно говорит Дзен, пытаясь разрядить ситуацию, но уже два человека сказали, что у меня красные глаза и я схожу с ума.
– Я? Успокойся? Я не тот, кто трахает Рею в ту минуту, когда все остальные исчезают, – бросает он в ответ, свирепо глядя на Ксандера, который, к моему удивлению, широко и гордо улыбается своему другу.
– Это не было траханьем, – говорит Ксандер, качая головой, прежде чем переключить свое внимание на меня. – Это было нечто большее, – добавляет он, заставляя мой желудок сжаться, пока его сперма стекает по моим ногам, заставляя меня извиваться, и он сразу же замечает это.
Он делает шаг ко мне, не обращая внимания на своих друзей, стоящих позади меня, в то время как я все еще стою перед ними, как олень, пойманный светом фар.
– Почему по всему полу разбросано стекло? – спрашивает Хаос, и настает моя очередь качать головой, когда Ксандер направляется ко мне, игнорируя мою безмолвную мольбу.
Я ничего не объясняю. Я не могу. Я буквально, черт, не могу.
Слишком много людей хотят знать слишком многое, чего я не могу объяснить, и я на пределе.
– Я ухожу. Не пытайтесь даже следовать за мной, – твердо говорю я, обеими руками придерживая платье, пока все четверо синхронно качают головами.
– Типа, какого…
– Я же сказала. Я. Ухожу. Не. Черт. Возьми. Следуйте за мной.
Мой голос звучит тихо, тише, чем я когда-либо слышала от себя, и каждый волосок у меня на затылке встает дыбом. Представители Элиты смотрят на меня с удивлением, никто из них не спорит, но и не соглашается, когда я направляюсь к двери.
– У нее определенно гребаные красные глаза, – бормочет себе под нос Хаос, Дзен кивает в знак согласия, но я не задерживаюсь, чтобы сделать что-нибудь еще, быстро покидаю комнату и мчусь наверх, а чертова сперма Ксандера покрывает мои бедра.
Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь в своей спальне, закрываю дверь в ванную и распахиваю дверцу встроенного шкафа, чтобы увидеть зеркало во весь пол. Оглядев свое тело, порванное платье, растрепанные волосы и покрытую пятнами кожу, я могу сказать, что меня хорошенько и по-настоящему трахнули, это точно.
Но что вызывает у меня больше всего беспокойства и больше всего вопросов и, как всегда, вызывает недоумение, так это темно-красные зрачки, смотрящие на меня в ответ.
Что, черт возьми, только что произошло?
Я смотрю на дверь своей спальни, которая захлопнулась за ней, пытаясь понять, как, черт возьми, это произошло, если она даже не прикоснулась к ней, но я все еще купаюсь в волнах блаженства после близости с Реей.
Черт.
Я не могу объяснить, почему во мне вспыхнула потребность в ней. С каждой секундой мой волк вырывался на поверхность, и я мало что мог с этим поделать. Я чувствовал себя пассажиром в собственном теле. Он делал это несколько раз, давал о себе знать, но в присутствии Реи это только обострялось.
Облизывая губы, я вспоминаю весь этот момент, глядя на стену рядом с дверью. Казалось, что все в моих руках. Невесомая и мягкая, она умоляла о большем. Она не уклонялась от моих грубых наклонностей. Если уж на то пошло, она поощряла их, что только радовало моего волка.
Чертова Рея Харрингтон.
