Несмотря на то, что мне не хотелось, я заставил себя улыбнуться.
— Да, похоже на то.
Кажется, я пропустил многое.
— Спокойной ночи, Эван.
— Спокойной.
Я не торопился возвращаться домой. Я остановился на заправке и заглянул в круглосуточный магазин. Я даже подумал наведаться в ту кафешку в Олимпии, но не стал. В конце концов я поехал домой. Кира и Денни уже давно спали. Не желая их будить и видеть, я осторожно разделся и, минуя пару скрипучих половиц, поднялся наверх.
Я больше не понимал смысл своей жизни. Что казалось возвышенным оказалось неизменным, что казалось правильным оказалось неправильным. Почему мир такой записанный? Или так было всегда, и я только сейчас постигал упущенное?
Спать удавалось с трудом. В моей голове на повторе был голос Киры, говорящий: «Ты мне нравишься, но я ничего не чувствую…». Потом появлялся мой отец, который смеясь надо мной повторял: «Я же говорил, что ты слишком хорош для нее».
Проснувшись через несколько часов, я решил больше не ложиться. Пока Кира с моим отцом терроризировали меня во сне, мне едва ли удалось отдохнуть. Я чувствовал себя ужасно уставшим.
Когда Кира вошла на кухню, я уже сидел за столом и пил кофе. Было заметно, что она почувствовала облегчение, увидев меня и одновременно вину. Я задавался вопросом, что именно заставляло ее чувствовать себя виноватой: за то, что она решила оборвать наши отношения или за то, что сказала мне правду о своих чувствах.
Я решил, что теперь это не имеет значения. Что сделано, то сделано. В любом случае, я не ожидал хэппи энда.
Я наблюдал, как она садится напротив меня, выглядят при этом очень взволнованной, словно не знала, какой от меня ждать реакции.
Я не винил ее за неуверенность. В последнее время всего было слишком много. Взлеты и падения. А прямо сейчас… Я словно онемел.
— Хей, — прошептала Кира.
— Привет, — ответил я, поставив кружку на стол. Боль от невозможности прикоснуться к ней сводила с ума. Я просто хотел держать ее пальцы, гладить их. Прошел всего день, как Кира покончила с нами, но я уже скучаю по ней. Никто из нас не произнес больше ни слова, и молчание буквально сдавливало комнату. Было похоже на то, как если бы мы оба случались от невозможности касаться друг друга. Но я, конечно, опять всё это придумал. Может, ей совсем это было не нужно, и я один здесь как страдал. Хотя Кира казалась явно напряженной.
Неожиданно она прервала тишину:
— Моя сестра приезжает завтра. Мы с Денни собираемся забрать ее из аэропорта утром.
Я моргнул, затем кивнул. Я совсем забыл о приезде ее сестры.
— О, точно.
Не желая доставлять неудобства присутствующим, я сказал:
— Я могу переночевать у Мэтта, тогда она сможет остановиться в моей комнате.
А тебе не придется мучиться от чувства вины, когда ты смотришь на меня.
— Нет, ты не должен этого делать. В этом нет необходимости. — Она замолчала и глаза ее стали еще печальнее. — Келлан, я ненавижу, как мы расстались.
Я не мог больше смотреть ей в глаза, поэтому перевел взгляд на стол.
— Да, я тоже.
— Я не хочу, чтобы между нами была эта… странность. Мы можем… Мы можем остаться друзьями? Правда, просто друзьями?
Мрачная ухмылка появилась на моих губах, я взглянул на Киру.
— Ты действительно снова начинаешь речь «давай будем друзьями»?
Она усмехнулась, и мое сердце заболело. Она была так красива, и так недосягаема.
— Да, наверное, я…
Могу я снова с ней подружиться? В любом случае, что это означает? Разве мы не были друзьями до того, как она решила, что нам не стоит общаться? Нет, мы никогда не были друзьями. Мы всегда были немного большим. А теперь любое подобие дружбы было похоронено так далеко в нашем прошлом, что не было никакого способа вернуть ее. Я не мог быть просто ее другом, когда она была всем моим миром, это слишком больно, но… Какой у меня был выбор? Я бы согласился на все, что она мне даст. Что угодно. Даже это.
Я собирался с духом, чтобы сказать ей, что стану тем, кем она захочет, но Кира прервала меня.
— Наверное, мне следует предупредить тебя о моей сестре.
Внезапная перемена в разговоре сорвала ход моих мыслей. Я пытался вспомнить, что она говорила о своей сестре несколько недель назад. Указывая на себя, я ответил:
— Я помню, парень-конфетка.
По словам Киры, ее сестра была готова съесть меня. Ну, вряд ли она могла быть хуже безбашенных фанаток в баре. Я был уверен, что смогу справиться с ней.
Кира покачала головой.
— Нет. То есть да, но это не то, о чем я подумала.
— О? — спросил я с любопытством, думая, что же еще может быть.
Отведя глаза в сторону и покраснев, как будто ей было стыдно говорить мне об этом, Кира ответила, вздохнув.
— Она очень красивая.
Ничего удивительного.
— Я не сомневался.
Кира посмотрела мне в глаза, и я тихо добавил:
— Вы же родственницы… Верно?
Она глубоко вздохнула.
— Келлан…
— Я знаю. Друзья.
Я должен был признать, что дружба, это все, что она могла мне дать. Эта мысль причиняла ужасную боль.
Глаза Киры были полны сочувствия. Она не хотела причинять мне боль, и я знал это.
— Ты все еще идешь с нами в клуб?
Почему? Ради чего?
— Ты все еще этого хочешь? — спросил я, отводя глаза.
