Я не слышала выстрела, но почувствовала кровь, ее горячие брызги по шее и горлу, несомненно, покрывающие мое безупречное белое платье. Я почувствовала вибрацию от удара тела Эдоардо о пол между мной и Николаем, но все равно не могла оторвать взгляд от ярко-голубых глаз мужа.
Он принес с собой смерть, а теперь спускает меня в ад, чтобы я правила рядом с ним.
Я чувствовала, как ко мне медленно возвращается слух, а тело рывками осознает реальность. По рукам и ногам пробежали мелкие мурашки, а под кожей запульсировала кровь. Это было больно. Но я приветствовала эту боль. Я вдохнула, и кислород в легких стал холодным, ледяным, когда мир снова обрушился на меня.
Я вспомнила кусочки приема, слезы при воспоминании о пистолете, о пуле, пробившей череп Эдоардо. Видела вспышки образов и звуков, очень реальное ощущение теплых брызг крови, покрывающих мою шею и грудь, руки и все платье.
И стоя здесь, в гостиничном номере, где проведу брачную ночь, где Николай лишит меня девственности и оставит ее себе и только себе, я понимала, что навсегда изменюсь.
Я закрыла глаза, вспоминая последние несколько минут после убийства Эдоардо. Я вспомнила, как Николай смотрел в мои глаза, как между нами лежало мертвое тело Эдоардо, как кровь слегка брызнула на шею Николая. Он ничего не говорил, не двигался, только дышал медленно, глубоко, словно не он только что всадил пулю в голову моему охраннику за то, что тот дотронулся до моих волос. И это все, что он мог видеть. Он не знал, какие отвратительные вещи говорил Эдоардо, что он планировал. Он не знал, что произошло с Франческой.
Николай убил человека за то, что тот просто был слишком близко, за то, что коснулся пряди моих волос.
Я смутно помню, как Франческа кричала в конце коридора. Ее рот был широко раскрыт, лицо покраснело, а по лицу текли слезы, когда она смотрела вниз на тело Эдоардо.
Я помнила, как Николай обхватил меня за талию и, притянув к себе, повел по коридору к выходу из зала для приемов. И когда мой отец преградил нам путь, его лицо покраснело, когда он уставился на своего теперь уже мертвого солдата, я смутно вспомнила, как Николай сказал моему отцу, что мы уходим, потому что он хочет побыть наедине со «своей новой красивой женой», и что Марко «нужно навести порядок».
Мой отец выругался под нос по-итальянски, а затем щелкнул пальцами, чтобы его люди занялись ликвидацией последствий и проследили за тем, чтобы персонал отеля не появлялся, пока они не вывезут оттуда Эдоардо и не уберут кровь.
Но к тому времени я уже прошла половину пути по коридору, и тяжесть его ладони на моей спине давала странное ощущение комфорта и стабильности. И тут я с ясностью вспомнила, что Николай никуда не спешил. Его не волновало, что он оставил труп в коридоре очень оживленного и престижного отеля.
Я моргнула, возвращаясь в фокус, и осмотрелась. Как долго мы находились в номере? Я ничего не помню — как покинула отца и его людей, не помню, как поднималась на лифте и как вошла в номер.
И все же я была здесь.
— Идем, Амара, — произнес Николай глубоким голосом, и я несколько раз моргнула, увидев, что он стоит в темном коридоре, тени скрывают его внешность, так что я могу различить только его огромное тело.
А затем я двинулась к нему, следуя за ним, мои ноги ступали по плюшевой дорожке, делая шаги бесшумными. Меня поглотили тени, мои потребности, желания и все эмоции, которые я ощущала, боролись во мне.
Он уже ждал меня в большой спальне, стоя в нескольких шагах от меня, в свете городских огней его массивное тело почти светилось, но при этом скрывало всю его переднюю часть, так что я не могла видеть его выражения.
Николай подошел ко мне, и я почувствовала, как сердце заколотилось в груди, когда он остановился в футе от моего лица. От его запаха воздух медленно покидал мои легкие, словно только он один был способен заставить меня задыхаться.
И когда он поднял руку, я думала только о том, как он впервые прикоснулся ко мне в доме моего отца, о запретных прикосновениях его пальцев к моему телу, которые зажгли меня изнутри. Но он не прикоснулся ко мне, а вместо этого протянул руку через мое плечо и медленно закрыл дверь — тихий щелчок, раздавшийся в номере-люкс гранд-отеля, означал окончательное решение.
А потом он исчез, отойдя на несколько шагов, словно знал, что, находясь так близко ко мне, трудно функционировать, думать… даже дышать.
Я не могла вздохнуть, не могла даже пошевелиться, наблюдая за тем, как Николай смотрит на меня.
Казалось, прошла целая вечность, пока мы просто стояли, напряжение в комнате нарастало, становясь почти невыносимым, словно он хотел сделать так, чтобы мне было как можно более неудобно и некомфортно.
