Он потянулся вниз и отстегнул тяжелый металл своих часов, после чего молча подошел к полированному комоду и положил их сверху. Повернувшись ко мне лицом, он стянул с себя пиджак смокинга и бросил его на кровать, не глядя, попал ли он туда, куда должен был. За ним последовал жилет. Его пальцы нашли галстук-бабочку и расстегнули его ровными, неторопливыми движениями. Оказавшись в белой рубашке, он замер на долгие секунды.
Затем он принялся за верхнюю часть рубашки, расстегивая пуговицы одну за другой, спускаясь все ниже и ниже, пока не позволил материалу покинуть широкие плечи и упасть на пол.
Николай по-прежнему ничего не говорил, и я позволила своему взгляду скользнуть по его широким плечам, по мускулистым рукам и по мощной, мужественной груди. Он был таким большим, таким сильным, что у меня перехватило дыхание, я почувствовала, как во мне разгорается огонь, который пугал до чертиков.
Татуировки покрывали большую часть его кожи, мрачные и злые рисунки, черепа, детально прорисованные ножи и пистолеты, русские символы и слова, от которых он казался еще более опасным.
Николай хмыкнул с явным одобрением, и я перевела взгляд на его лицо. Его глаза были прикрыты, и он ухмылялся.
— Нравится ли моей красивой молодой жене внешность ее мужа?
Когда я почувствовала, как расширились мои глаза, но ничего не ответила, он глубоко… мрачно усмехнулся.
Моя брачная ночь наступила, и я была вся в крови, мое белое платье забрызгано красными точками, лицо и шея стянуты, липкие от пережитого насилия, которое мой муж выказал Эдоардо.
Он взялся за ремень и расстегнул пряжку, потянув ее на себя, так что две половинки кожи повисли открытыми, а затем взялся за пуговицу своих черных брюк. Когда он снова усмехнулся, я вновь посмотрела на его лицо, понимая, что потеряла ориентацию, наблюдая за тем, как он раздевается.
— Да, моей великолепной маленькой жене нравится то, что она видит, — он хмыкнул, но не стал расстегивать брюки, а просто держал пальцы на пуговице. — Не могу дождаться, чтобы показать тебе все остальные вещи, которые тебе понравятся.
Он сделал шаг ближе, но я застыла на месте, мои глаза все еще были широко раскрыты, а горло сжато. Он сделал еще один шаг.
Я затаила дыхание, откинув голову назад, чтобы заглянуть ему в лицо. Свет в номере был выключен, лунное сияние и отблески городских огней и небоскребов за большим окном напротив нас окутывали его зловещим ореолом.
Мое тело напряглось, когда он поднял руку, и я почувствовала, как он провел подушечкой большого пальца по моей челюсти и шее. Он убрал руку и секунду смотрел на подушечку пальца, а затем поднял руку в мою сторону, чтобы я могла видеть темное пятно цвета ржавчины на его коже.
— Амара, — глубоко прошептал он мое имя, его взгляд опустился к моему рту, затем к шее… и еще ниже, пока не задержался на моей груди. Он снова хмыкнул. — Я никогда не видел ничего прекраснее, чем вид тебя, покрытой кровью и не уверенной, что произойдет дальше, — он с нескрываемым удовольствием перевел взгляд с моей груди на лицо.
Выражение его лица было каменно-холодным, когда он сосредоточил на мне взгляд и поднес большой палец ко рту, посасывая его. Я задохнулась, потрясенная тем, что он только что сделал. И прежде чем я успела отреагировать, он обхватил рукой мое горло и отбросил меня назад, но стена остановила наши движения.
Он слегка прижал меня к себе и приподнял, заставив встать на носочки, чтобы не напрягать шею и дать мне возможность дышать. Николай наклонился, наши носы едва соприкоснулись, а губы почти касались друг друга. Долгие секунды мы дышали одним воздухом.
— М-м-м… — вибрация от его глубокого голоса проникала прямо между бедер. — С тобой будет так весело, жена.
И тут он провел языком по моим губам. Это был не поцелуй, не мягкий, не сладкий, не нежный. Это было непристойно, словно лев ласкает свою добычу, помечая свою территорию.
От тепла его тела по позвоночнику и между грудей выступили бисеринки пота.
А через секунду он отступил на несколько шагов назад, так что я была вынуждена упереться ладонями в стену позади себя, чтобы устоять на ногах.
— Как бы приятно мне ни было видеть тебя в крови того, кого я убил… — он наклонил подбородок в сторону открытой двери в ванную. — Уверен, ты бы чувствовала себя более комфортно, если бы привела себя в порядок для брачной ночи.
А затем он повернулся и вышел из спальни. Я застыла на долгие мгновения, пока не услышала звук льда, брошенного в стакан в гостиной. Я закрыла глаза и с трудом вдохнула воздух.
Открыв их, я уставилась на сводчатый потолок, люстру в комнате, тщательно продуманную и до неприличия роскошную. Я подняла руку, осознав, что она слегка дрожит, и коснулась нижней губы, все еще ощущая ее влажной от его слюны, теплой от его языка. А потом я потрясенно провела языком по нижней губе, ощущая вкус Николая, смешанный с медноватым привкусом крови убитого им человека.
