— Согласен, и я служу тут так, как того требует моя совесть и честь, но это не значит, что я не хочу отсюда вырваться, что я отказался от того, что составляло мою жизнь, — покачал головой Дримс.
— Нет, ты молодец. Держишь своих раздолбаев в тонусе, заставляешь их служить. Тут ты прав, спору нет. Но если случится чудо, мы выживем и отстоим город, и ты вырвешься отсюда, кто будет дальше служить? Все вернется на круги своя: твои будут бухать, вертушки встанут, всем на все вновь станет наплевать.
— Лавджой, не дави на мою совесть, без меня же как-то тут жили? Да и мало ли кого еще пришлют? Я не останусь. Мое место не здесь.
— А где оно, это место? — хмыкнул Лавджой, словно бы спросил об этом какой-то другой человек, что прожил не одну жизнь и обрел себя там, где и не ждал уже.
— Во Фритауне.
— Это ты так думаешь. Никто не знает, где его место, пока не окажется там, пока не поймет и не примет. Не всем служить в числе «Приговоренных», не всем командовать армиями. Здесь же у тебя есть шансы стать командиром части. Лэндхоуп — мужик крепкий, но не вечный, а я тебе помогу.
— Я думал, ты на его место метишь… — признался Ривс.
— Нет, не надо! Мое место здесь, на стенах. Кто же кроме меня этих архаровцев строить будет? Мне и тут хорошо, — одноглазый капитан сплюнул вниз, за стену. — Замов Лэндхоупа можно не брать в расчет: Сивир не потянет, а Бентуру старик никогда вместо себя не оставит. Остаешься только ты.
— Глупости, — отмахнулся Ривс. — Полковник еще долго будет служить, если нас всех не сожрут. За это время кого другого получше меня найдете, подготовите, а я вырвусь из Миранды.
— Ты все же подумай над моими словами: где оно твое место? Может быть не случайно ты тут оказался?
— Я тут по вполне известным причинам. А вот ты чего тут забыл?
— Ничего, — пожал плечами Лавджой. — Я тут место свое нашел.
— Ты же не местный?
— Я из Ариэль.
— А вернуться никогда не хотел?
— Первое время, пока не понял, — пожал плечами одноглазый капитан. — Да, у меня никого там и не осталось, квартира родителей давно уже сгорела. Вся память сгорела вместе с ней. Что мне там делать? — Лавджой пригляделся к краю болот за стеной, потом помотал головой, будто бы откидывая прочь сомнения. Вновь сплюнул за стену.
— А братья, сестры?
— Ты тут исповедь мою услышать желаешь, что ли? — фыркнул капитан. — Я тут сдохну, в Миранде. На стенах или на пенсии (в чем я сомневаюсь), но тут. И это окончательно.
— Мерзкий городишко, ты прости меня, конечно!
— Не без этого, — согласился Лавджой.
— Чего загадывать? Шансов выжить-то у нас почти нет, — покачал головой Дримс. — Ну, или совсем мизерные шансы эти. Я уже и не надеюсь.
— Не надеялся — не строил бы планы на Фритаун, — отрезал Лавджой.
— Это я по привычке, — хмыкнул Ривс. — Иначе сам повешусь, как тот бедняга из госпиталя, с карантинного отделения. Только эта мысль меня и греет.
— Я вот думаю, что выход есть. Он лежит где-то на поверхности. Мы его пока только не видим, — признался Лавджой, вслушиваясь в тревожную тишину за стеной. — Мы выживем. Поэтому к тебе с разговором и подкатил.
— Мне бы твою уверенность, — хмыкнул Дримс. — Лавджой, а как ты тут оказался? Ты ж не в ВДВ служил. И не так туп, как пытаешься казаться.
— Еще чего тебе рассказать? Может сказку на ночь? А песенку не спеть?
В этот поздний час над Замком Королей вновь сгустились тучи. Причем тучи монаршего гнева и отчаяния. Королеву слегка потряхивало от едва сдерживаемого бешенства и подступающего всепоглощающего отчаяния. Талинда подавила желание запустить в стену чем-нибудь тяжелым. Она сжала кулаки и даже попыталась сцепить руки замком, чтобы исключить возможность схватить что-нибудь подходящее для полета в стену.
Какая же она дура!
Надо было убить всех в списке деда! Он никогда ничего зря не говорил! И добавить туда надо было еще и ее дядюшку!!!
И тех олухов, что допустили расстрел мирных жителей.
— Генерал! — воскликнула она. — Я должна знать, кто это сделал! Найдите мне его хоть из-под земли!
— Нам известно, кто это сделал — полковник Риан, Ваше Величество, — отозвался как всегда невозмутимый Бодлер-Тюрри.
— Он действовал исходя из того, что в толпе прозвучали призывы к бунту и были выдвинуты требования: показать людям живого принца Лоуренса, — пояснил маршал Дженси, шрам на его щеке дернулся в очередной раз. — Он исходил из мысли, что никто ничего не может требовать у правителя Розми. К тому же из толпы в военных полетели камни.
— Можно было арестовать тех, кто предлагал что-то требовать у меня! — вспылила королева, потом замолчала, постеснявшись своего крика, глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Надо было думать о последствиях своих действий! В результате у нас начался мятеж!
— Не думаю, что в тот момент у Риана был выход, — покачал седой головой маршал. — В солдат, стоящих в оцеплении полетели камни, у кого-то из новобранцев просто не выдержали нервы — он выстрелил, и тогда понеслось. Вы же понимаете, что в такой ситуации один выстрел начинает лавину.
— Ему не надо было ставить в оцепление новобранцев, — зло бросила королева, — даже я это понимаю!
