— Ага, это политика о нас думает, — засмеялся вечный весельчак Алан. — Вон чего говорят: а законна ли королева?! Слыхали?
— И как всю эту хрень терпят в нашем Летном? — пожал плечами Джон. — Ты заметил, Кейд?
— Заметил. Еще летом, после сессии, — признался Кейд. — Но сейчас масштаб работы меня тревожит.
— Масштаб тебя не должен тревожить, правительство начало действовать в направлении подавления таких мыслей, — Джон зевнул, и завалился на свою узкую койку. — Сегодня ко мне приезжал отец. Ну, не ко мне… Он тут проездом был и решил зайти, повидаться, — вспомнил о блудном сыне! И рассказал о том, что уже с неделю творится в Аулийе и Кошагене моем: там военные расстреляли собрания недовольных правлением нашей королевы.
— Как расстреляли? — ужаснулся Кейд. — Они с ума сошли? Ведь этого нельзя делать, это же мгновенно настроит жителей против королевы, даже тех, кто ее поддерживал!
— Вот зуб тебе даю, — Джон заложил руки под голову. — Я ж из Кошагена, там мой дом. Отец приехал по делам сюда, а заодно решил уговорить меня забрать документы из Летного, потому что как он полагает коренным жителям Розми позорно служить пришельцам, а к тому же тиранше, которая затыкает пулями рты недовольным.
— А ты чего? — немедленно спросил Алан, усевшись на подоконник единственного окна в комнате. Там уже расположился Кейд, поэтому мальчишки немного потолкались, но все же сумели устроиться вдвоем, хотя теперь голова Алана мешала Кейду видеть лицо Джона.
— А я что? — удивился Джон. — Я для себя уже все решил: я хочу летать, и я хочу служить. Не думаю, что королева такая глупая, чтобы устроить расстрел недовольных. Тем более там были мирные жители, никто не призывал к ее свержению. Они хотели составить петицию о том, чтобы она просто предъявила принца Лоуренса народу. Я понимаю, что военным приходится разгонять митинги и подавлять бунты, но это-то был не бунт и не митинг! Расстреливать его — это убить себя политически и наплодить врагов.
— А что было дальше? — напряженно спросил Кейд.
— Да что, что… Если раньше тихо мусолили тему с пропажей принца Лоуренса, то теперь все вооружаются, там бунт покатился по всему побережью! Не представляю, что будет. Лозунги кричат, что королева — тиран, правит она незаконно, что она убила принца Лоуренса… Я понял, там уже довольно горячо, — Джон немного помолчал, созерцая белый полоток, потом продолжил. — Маршал Дженси перекинул туда дополнительные войска, а полиция арестовывает совсем уж зарывающихся агитаторов. Ведет беседы с остальными… Да толку-то?
Мальчишка немного помолчал, вспоминая рассказ отца, потом нехотя продолжил. Ему этот разговор явно был неприятен, к тому же опасен для всех.
— Жрецы выступают в поддержку дяди королевы, какие-то газеты появляются странные, брошюры непонятные, — Джон скривил губы. — Так еще и этот митинг расстреляли… Когда волнения начались, солдат в Кошаген перебросили, на всякий случай. Люди были крайне недовольны. А после такого… Пошли слухи, что пришельцы решили коренных жителей окончательно закабалить, или того хуже — что королева собирается отдать Розми своему деду, императору Алсултана! Короче, все не в пользу Ее Величества.
— А ты что об этом думаешь? — поинтересовался Кейд.
— А что мне думать? — скривил рот Джон. — Корону Ее Величеству передал король Джонатан. Он ее назвал своей преемницей, отрекся в ее пользу, какие тут могут быть вопросы?
— Я тоже так думаю… А если честно, мне вообще все равно, кто там правит, платили бы зарплату, да летать давали, — отозвался беспечный Алан. Он отнюдь не был глупцом, просто думать ему бывало очень лень, а порывистая натура заставляла иногда брякать первое, что приходило в голову, и уже потом хорошенько думать. — А ты как полагаешь? — он толкнул локтем в бок Кейда.
— А я думаю, что корона у королевы вполне законно, и кто-то мутит воду. Это не ее войска расстреливали собрания. Или не по ее приказу, — твердо ответил Кейд. — Это информационная война, переходящая в обычную войну. Кому-то захотелось власти. Не замечали?
— Не, тут уж не соглашусь, — приподнялся с подушки Джон. — Войска ее стреляли — командовал ими полковник Риан, его сейчас генерал Костана защищает — Риан его бывший подчиненный и друг. Костана — мужик нормальный, воевал много, боевой генерал, а не паркетный шаркун. Он говорит, что Риан действовал по обстановке — разгонял митинг, который превращался в бунт. Он пытался предотвратить более страшные последствия, т. к. все могло вылиться в погромы и в мятежи.
— Так в это в итоге все и вылилось, — усмехнулся Алан. — Составили петицию, да разошлись бы, а тут… Тут началась стрельба. Или этот Риан сглупил, нервы не выдержали, или он не на стороне королевы, точно вам говорю.
Мальчишки уставились на белокурого друга во все глаза.
— Алан, это ж армия… — пробормотал Джон. — Тут же… Как армия может пойти против королевы?
— Просто, — жестко ответил Кейд. — Раньше такого не могло быть, брали только пришельцев, теперь… Ребята, мы все — коренные розмийцы, а нас допустили не только в армию, нас учат летать. Вот и разлад.
