— Ну, я-то к пришельцам отношусь, — хмыкнул Алан, потом спохватился и замолчал. Он еще не совсем привык к тому, что о прошлом ему говорить нельзя.
— В армии началось брожение, — перевел тему Кейд, видя, как в глазах Джона появляется интерес к оговорке Алана. — Поэтому на сей раз будет очень весело. Кто-то пытается вновь вбить клин между коренными жителями и пришельцами.
— Неужели ты думаешь, что генерал Костана может быть на стороне мятежников?! — удивился Джон.
— Все может быть, — пожал плечами Кейд.
— Он же боевой генерал… У нас его все любят и уважают… В армии особенно, — пробормотал Джон.
— В этом вся и беда — многие хорошие люди могут быть на другой стороне, — ответил Кейд. — Именно этим и страшна гражданская война.
Налеты и атаки тварей на Миранду все продолжались, заставляя жителей города погружаться во все большее и большее уныние. А еще этот карантин… Болезнь, найти причину которой так и не получалось. А ведь кто-то болтал, что сами медики эту болезнь или разносят, или же нашли от нее лекарство, но горожанам его пока не дают. В последнее верилось с трудом, но за несколько месяцев на город обрушилось столько несчастий, что отчаявшиеся люди поневоле стали искать виновников своих бед. Медики к тому же, в подавляющем своем большинстве, были людьми в Миранде пришлыми…
Где собирались несколько овдовевших, осиротевших несчастных, там и начинали рождаться мрачные мысли и гипотезы. Горе — плохой советчик, а ум, не слишком развитый, — неисчерпаемый источник фантазий и нереальных вымыслов, один другого страшней. И если большинство мужчин ушли в ополчение и были заняты с утра до вечера, то многие женщины и старики оказались людьми свободными, не занятыми по осадному времени. В Миранде вообще работало мало женщин — традиции, как ни как, а тут еще фабрика, лесопилка да школа с училищем закрылись, вот и не знали дамы, чем себя занять. Родные и близкие же болели и умирали у них на руках…
— Ты представляешь, Нэнси, дочка-то нашего аптекаря умерла! — встретила такими словами одна приятельница другую возле полупустой хлебной лавки. — А какая красавица-то была! Какая красавица!
— Ее ж тоже в госпиталь забрали? — взмахнула руками Нэнси. — Вот как моего Джеральда. Как забрали, так и все!
— И не говори! — рябая Като покачала головой. — Уж я ему говорила, аптекарю нашему, чтоб не отдавал ее этим изуверам, но он… — женщина махнула рукой. — Да что с него взять, как по весне эти твари жену его порвали, так совсем разума лишился — в ополчение это записался, этим изуверам в их лаборатории помогает…
— Девку-то жалко…
— И не только ее, — вдруг раздался вкрадчивый голос у них за спинами. Почтенные матроны степенно развернулись к неожиданному собеседнику. Им оказался высокий худой мужчина с водянисто-голубыми глазами. — Прошу прощения, что вмешался в ваш разговор, но я оказался невольным слушателем, а эта тема мне глубоко небезразлична, — мужчина склонил голову в учтивом поклоне, прижал правую руку к сердцу. — Моя жена недавно тоже туда попала и скончалась.
Женщины заохали, выражая сочувствие.
— Болезнь эта страшная, она забирает лучших людей, — с притворной болью в голосе заверила нежданного собеседника Нэнси, поправляя вдовью шляпку с вуалью, что ей удивительно не шла.
— Вот об этом-то и стоит задуматься! — воскликнул мужчина. — Уж слишком избирательна эта болезнь. А может это и не болезнь избирательна, а те, кто поставлен от нее излечивать?
— Ну, полноте, — взмахнула рукой Нэнси. — Если б только девиц и юных замужних девушек брали, я бы согласилась с вами. А так… Ну, вот Джеральда, мужа ж моего, тоже забрала эта болезнь, а уж он-то на женщину никак не походил, пропойца проклятый, — она не заметила, что противоречит своим прежним словам о лучших людях. Но незнакомец этого тоже не заметил, как и рябая Като, немедленно заявившая:
— Так то ж для маскировки! Да и твой хоть пил, но быка свалить мог! Не прибери его болезнь, еще б нас всех на погребальный костер отправил бы.
— Вы правы! Правы! — воскликнул вдовец, прикрывая глаза ладонью, словно пытаясь скрыть нежданные слезы. — Они забирают красивых женщин для себя, а на мужчинах опыты ставят! Испытывают вирусы различные. Недаром столько пришлых медиков нагнали, да еще этот карантин ввели, и поезда не пропускают. Ждут, что дальше будет, чтоб испытать этот вирус на нас!
— Да, ну, что вы! — возмутилась Нэнси. — Это ж совсем не по-человечески. Да и боги Света такого не допустят… Нет, нет…
— Ой, от этих пришлых чего только ждать не приходится, — авторитетно заверила товарку Като. — Вон на этого посмотри, на их нового, командира летчиков. Зверь же! Ну, чистый зверь! Мой сын весь в синяках от него ходит, а слово ему скажет, тут же по зубам получает. А он всего-то слесарничает в их гарнизоне. Так что от этого ждать чего угодно можно.
— Но боги не допустят… — несмело возразила более благоразумная и рассудительная Нэнси.
