— Полного текста Пророчества в нашем ордене не сохранилось, наши же собратья из других орденов не имеют привычки делиться друг с другом своими знаниями. Поэтому мне целиком оно неведомо, но и того, что есть, хватает, чтоб обеспокоиться, — печально улыбнулся жрец. Он устремил взгляд своих синих глаз на одну из картин, на которой были изображены увитые розами руины древнего храма. Словно бы среди обломков колонн и упавших статуй проступали письмена, которые жрец читал. — Когда в избранной богами Света стране умрет старый лев, дети которого будут его жалкими отражениями в бегущей воде, начнется новая битва Света и Тьмы, и совпадет она с жестокой битвой за сам наш мир, ибо сама Вселенная захочет проверить, достоин ли он жить. Тогда заплачет Иштар о судьбах всех людей, тогда откроет свой лик Та, что создала все сущее для нас. Старелла же тогда пошлет своих детей на кровавую битву, что ждала она веками.
И будет мир висеть на волоске, а брат пойдет на брата, ибо не ведомо братьям, что они одной крови. И усомнятся в богах смертные, а белое и черное смешается. И вскипят реки крови, а само Зло захочет уничтожить душу и сердце Той, что мир сей создала.
И будет мир висеть на волоске, ибо Тьма на сей раз будет сильна как никогда, потому что Создательница будет биться за жизнь своего мира вдали от него. И если миру и суждено выстоять, а Свету победить, то лишь потому, что среди людей найдется тот, кто не побоится бросить вызов самому Сету и его аватарам, и не побоится он для этого стать воплощением Тьмы, чтобы смогли жить в Свете другие.
И встанут рядом с ним осколок души Создательницы и последняя надежда льва, и тот, кто в ней увидит истинный Свет и предаст Тьму. И души их будут ключом к победе Света иль Тьмы, и потому нужны они будут что Свету, что Тьме. И познают они горечь утрат и предательства, и проклянут они Свет, возжелав вечной Тьмы и погибели мира. Не найдут же если они друг друга и сил в себе на борьбу — нет тогда надежды у мира, ибо без них ни к чему будут жертвы Воина, что бросит вызов самому богу Тьмы. Ибо лишь вместе все они смогут сдержать самый первый и самый страшный натиск Тьмы и врагов.
После же воспитают они тех, кто будет сражаться за мир и даст шанс миру выжить. Или погубит его навсегда. И даже сами боги не будут знать, кто есть Погибель мира, а кто — Спасенье.
И лишь крылатым детям небес дано будет спасти или погубить наш мир. И только тот, кто станет крылатой Погибелью или Спасением мира решит его судьбу, когда повиснет все на волоске.
Жрец замолчал. Комнату наполнила звенящая тишина, которую нарушали лишь далекие окрики садовников, да пронзительный визг чаек, что носились над побережьем. Талинда прокашлялась, стараясь скрыть свое легкое недоумение.
— Ну, звучит угрожающе, ваша милость, — согласилась она. — И каким боком тут я?
— Вы, Ваше Величество, и есть последняя надежда льва, ибо Ваш дед — истинный лев, — склонил голову Маргус.
— Бред. Полный бред, — изрекло величество. — Нет, дедушка и впрямь был львом, а с сыновьями ему мальца не повезло… Но все остальное… — она уставилась на жрецов, воплощавших сейчас саму серьезность. — Нет, ну, так-то за уши можно притянуть к нашим временам пророчество это, но я?.. Что-то это многовато для меня. Мне бы с Розми разобраться, а тут надо ответственность за весь мир в придачу на себя взваливать…
Она немного помолчала, изучая стакан на подносе. Опять помотала головой. Конечно, в восемнадцать лет очень хочется оказаться героем какого-нибудь пророчества, спасти мир, а еще лучше романтически погибнуть, спасая мир, но девушка уже научилась время от времени глушить свои детские порывы и рассуждать здраво, да и дедуля постарался на славу, отвадив ее от священнослужителей раз и навсегда. Нет, нет, нет. Это только в сказках короли и королевы идут махать мечами и мир спасать, в жизни же все иначе.
— Ваше Величество, — вновь заговорила златовласая пифия, — я видела сон о Вас. Вы — Герой Пророчества, и на Вас охотятся Тьма и Зло. Вам суждено познать горечь утрат и боль предательства, но Вам нельзя предаваться Тьме. Потому что без Вас не смогут Воин и Хранитель сдержать самый первый и сильный натиск Тьмы.
— Утрат у меня более чем достаточно уже, а предают меня в последнее время итак налево и направо все, кому не лень, — буркнула девушка.
— Это только начало Ваших потерь и предательств, Ваше Величество, — печально улыбнулась жрица. — Ваш Путь — это Путь одиночества и боли, и на нем Вас будет подстерегать Тьма, ибо на этом Пути ей проще всего перехватить Героя Пророчества — заставить его отказаться от Сути своей.
— Утешили, нечего сказать, — хмыкнула Талинда.
— Мы лишь предупреждаем Вас, Ваше Величество, чтобы Вы были готовы, — мягко произнес Маргус. — Ведь в Вашем окружении есть предатели, и некто из них стоит совсем рядом с Вами. Вы ему верите.
