— Тогда иди домой. Отдыхай. Скоро тебе станет не до отдыха. И помни: Миранда не должна пасть, иначе падет весь мир.
С этими словами странный жрец прошел в ворота храма, свернул за деревья, что росли около забора, и скрылся с глаз пораженного капитана. Ривс стоял под холодными струями дождя, плотнее закутавшись в куртку, и смотрел на храм, а перед его мысленным взором вновь мелькали картины горящего города и падающей статуи.
Наконец капитан тряхнул головой, отметая остатки наваждения, и заспешил в сторону своего дома. Уже на краю площади Дримс понял, что что-то сжимает в кулаке, засунутом в карман куртки. Он вытащил руку из кармана, разжал пальцы и замер, подобно статуе: на его ладони лежал сиреневый цветок жакаранды.
Ринго довольно потянулся, разминая мышцы. Он давно не принимал настоящей ванны и не спал в настоящей постели, совершенно забыв, какое же счастье может овладеть человеком, проведшим ночь в простых человеческих условиях.
Марк был недоволен тем, что нашествие тварей все еще не принесло результатов, а Марсель все еще не пробудил армию, которую он обещал. Скоро пропадавших в районе Великих Болот людей могут начать не просто искать, а кто-то додумается сопоставлять цифры, и тогда кто-то может очень сильно поразиться: за последние полгода количество пропавших в Великих Болотах выросло в десять раз! Конечно, с одной стороны можно списать все происходящее на начавшееся нашествие, но и ежу известно, что твари нападают лишь в самом Поясе Желтых Туманов, лишь изредка выбираясь за пределы болот с другой стороны. Им ненавистно солнце. Оно доставляет им много хлопот, обжигает кожу и глаза. Поэтому за пределами Пояса Желтых Туманов жители Розми чувствовали себя в полной безопасности. Лишь изредка кто-то пропадал, но был он, как правило, сам виноват — нечего лезть в болота!
Недовольный же Марк — это очень неприятно и даже опасно для жизни.
Ринго Дервиш знал Марка Донована достаточно долго, чтобы понимать, что верховный жрец Сета абсолютно безжалостен. Он всецело предан Повелителю, чего требует от всех своих жрецов и воинов, и он вообще не ценит человеческую жизнь, особенно если эта жизнь стоит на пути Повелителя. Те, кто вызывали недовольство или гнев Марка, заканчивали очень плохо. Не всегда на жертвеннике — иногда времени не было проводить ритуал, но в любом случае они расставались с жизнью.
Ринго не спешил умирать.
Надо было как-то объяснить задержку с осадой Миранды. Но как?
Глава храмовых воинов вошел в главный храм Сета. У алтаря, напротив статуи бога, замер верховный жрец. Его руки были разведены в стороны, лицо запрокинуто. Со стороны могло показаться, что Марк пребывает в молитвенном экстазе и совершенно не обращает внимания на происходящее вокруг, поглощенный созерцанием Тьмы или вечности. Это было не так. Многие враги Марка, думавшие подобным образом и собиравшиеся покончить с верховным жрецом в этот момент, сами закончили свои дни тут же, на жертвеннике перед алтарем.
Марк, несомненно, уже давно услышал шаги Ринго и просто не желал открывать глаза раньше времени. Что в бою верховному жрецу нет равных, глава храмовых воинов прекрасно знал, так же как и понимал, что Марк хитер и умен. Пытаться постичь его планы и разгадать задумки — дело из разряда фантастики.
— Ты звал меня, Марк? — Ринго приблизился к верховному жрецу.
— Да, — Марк опустил голову, повернулся к главе храмовых воинов, впиваясь своими темно-карими пронзительными глазами в лицо соратника… на это Ринго надеялся, во всяком случае. — Не ты ли и Марсель обещали мне, что Миранда падет за три месяца, стоит пробудиться тварям?
— Это так, — опустил глаза Ринго. — Дело в том, что еще не все твари пробудились. Прошло слишком много времени с тех пор, как Амулеты были изъяты у Повелителя, Стареллы и Лостары, жертвы им долго не приносились. Поэтому мы не можем пробудить всех тварей разом. Сначала Старелла хочет насытиться сама, поэтому она оставляет мало силы в своем медальоне. Так говорит Марсель, — признался Ринго. — Я уже пробую силы на Миранде, и твари начинают ее атаковать, но их еще слишком мало. К тому же, Марк, ты ведь помнишь мое донесение — Дримс отверг твое предложение. Он не откроет ворота города.
— Очень глупо с его стороны, — констатировал верховный жрец. — Ты уверен в Грегоре? Он не мог соврать?
— Уверен, — с сожалением признался Ринго.
— Полагаю, мы сильно просчитались с этим Дримсом. А ведь он показался мне уже готовым принять помощь Повелителя. Он тогда сломался. Или должен был вот-вот сломаться. Что же не дало сделать ему последний шаг, хотел бы я знать…
— Да, уж он оказался крепким орешком, — был вынужден согласиться Ринго. — И я узнал, что это именно Дримс спас тогда капитана Лавджоя, не дав тварям докончить начатое.
— Мне он начал надоедать, — зло бросил Марк. — Надо устранить его и Лавджоя.
