— Именно потому, что это пиковое нашествие нам и нужны в строю все вертушки! Надо немедленно делать запрос на запчасти для этой и запрашивать еще одну или две и не со склада перед утилизацией, а нормальные вертолеты! Эти машины — это наша разведка и наша жизнь! Жизнь всей Миранды! — возмутился капитан Дримс.
— А стену на что будем ремонтировать и укреплять? А патроны и продовольствие на что закупим? А солярку для оставшихся на ходу вертолетов, на что я возьму? Реквизировать у населения предложите? — огрызнулся Артур. — С населением у нас уже начинаются проблемы, что тоже весьма необычно для Миранды. Если мы не будем оплачивать их работу, начнем реквизировать продовольствие, лекарства и устроим мобилизацию без признания нашествия пиковым — у нас может случиться бунт! После него горожане одумаются, конечно, только будет уже поздно, — взмахнул руками Беннет.
— Артур, ты сейчас несешь бред, — осадил его «гном». — Без вертушек мы тут сдохнем в ближайшее время. Люди и солдаты не должны страдать от этой поганой бюрократии! И бунт во время нашествия…
— Чините имеющиеся вертолеты. Зачем иначе тебе эти дармоеды? — он указал пальцем в сторону покачивающегося Бена. — Раньше и вправду настроений таких в городе не было. Чем больше думаю, тем больше это нашествие мне не нравится. Ты бы, Чарльз, усилил патрули в городе да не из местных.
— Да их… ик… никто уже не починит, — махнул рукой Бен. Получил немедленно затрещину от стоящего рядом Дримса, махнул на всех рукой и побрел в сторону складов. — Хламье это… хламье… да кто ж… ик… нам что годное пришлет? Нет, не нужны мы никому…
Дримс постоял еще немного на поле, распугивая своим грозным видом всех солдат, столпившийся поодаль, поинтересовался у них, есть ли тем чем заняться, а потом пошел в комнату отдыха — надо было принять душ и решить, что делать дальше. Масштабы бедствия ему еще не были до конца понятны, хотя слова прапорщика об эволюции тварей и возможном бунте населения заставляли неприятно холодеть спину. Теперь Дримсу предстояло всерьез заняться вертушками, стоящими на приколе. Вряд ли им выделят еще одну машину. Он понял это сразу. На балансе части числятся все десять вертолетов, поломки их можно устранить… при других техниках, при наличии запчастей и менее почтенном возрасте самих вертолетов, поэтому, если верить бумагам, в гарнизоне есть даже больше необходимого парка вертолетов! Экипажей столько нет, сколько транспорта имеется в наличие.
Чтоб эта проклятая бюрократия вместе с Мирандой провалилась в Бездну одним махом!
А насчет настроений жителей города… Пусть этим Лэндхоуп и Лавджой занимаются, а Беннет пусть сам деньги изыскивает. И что это за идея с эволюцией? Что за бред?!
Ривс вошел в пропахший сигаретным дымом коридор на первом этаже пристройки к главному зданию. На входе с самыми «трезвыми» глазами стоял один из пехотинцев. Запашок от него исходил потрясающий: перегар, лук, дешевые папиросы и свеженький алкоголь, скорее всего, поправлял здоровье пивом на обед. Сволочь. Знает, что здесь полковник Лэндхоуп не появляется, вот и позволяет себе выпить.
— Еще раз будешь пить на посту — все зубы повыбиваю, — предупредил Ривс.
— Да, что вы, господин капитан, — отшатнулся солдат. — Я ни-ни…
— Ты меня услышал. Стоматология тут хреновая, так что придется мучиться на кашке и молочке. Нашествие у нас опять началось и карантин ужесточили, до Нерейды к дантисту не доберешься, понял меня?
— Господин капитан, нет, я не пил, — честно соврал постовой.
— От тебя за километр разит.
— Это вчерашнее… — попытался выкрутиться солдат.
— А то я вчерашнее от свежака не отличу? — Ривс поднес кулак к самому носу сослуживца. — Норрика помнишь? Ему еще повезло.
— Так точно, господин капитан, — промямлил постовой.
— Отлично, — Ривс фыркнул, пытаясь избавиться от амбре постового, распространяющегося на много метров вокруг пехотинца, и пошел в комнату отдыха.
На потертом, местами заклеенном изолентой диване, с видневшимися следами от сигарет, пролитого когда-то кофе или чая, валялся Норрик, вперив взор своих крошечных поросячьих карих глазок в старенький телевизор. Комната когда-то была выкрашена зеленой краской, пожелтевшей от времени и сигаретного дыма. На стенах висели старые газетные вырезки и пожелтевшие плакаты каких-то моделей или знаменитостей. В старой доске для дартса торчали обломанные дротики, рядом с ней из стены торчал еще один. На столе у окна закипал электрический чайник. Возле колченогого стола на стуле сидел грустный молодой лейтенант, сосланный сюда за бестолковость и полную безрукость. Кажется, он умудрился угробить три истребителя за рекордное время — всего за пару месяцев, к тому же где-то на спокойной границе, потом он напился и поджег склад с боеприпасами. В общем, второй год этот дурень куковал в Миранде, приобщаясь к местным традициям алкоголизма и отчаяния.
На втором диване около входа уже дрых Фрейд, отвернувшись лицом к стене. В его трезвости сомневаться не приходилось — после обеда Фрейд никогда не бывал трезвым.
