— Но Лоуренс жив! — ударила кулаком по столу королева, пнула стул, от удара улетевший в стену. — Жив!!! А корону мне передал дедушка! Если бы она досталась Лоуренсу, за него правили бы регенты! Мне не нужна корона! Я никогда ее не хотела!
— Ваше Величество, мы это знаем, — генерал подошел к побелевшей девочке. Впервые в жизни, он ее обнял как ребенка. Та разревелась у него на груди. Как маленький ребенок, с несвязными причитаниями, всхлипываниями и вытьем в полный голос. На самой высокой ноте ее воя в столовую влетел Майкл Фокс, встревоженный грохотом стула, разлетевшегося о стену пару минут назад, а теперь услышавший дикий вой королевы.
Талинда выла минут пятнадцать на одной ноте, размазывала слезы и сопли по своему лицу и одежде генерала. Винсент гладил ее по голове, ничего не говоря. Госпожа Коменски гладила по плечу и приговаривала, что они все знают, просто так случилось. Майкл топтался около стола, чувствуя себя тут совершенно лишним (как и все присутствующие), но не находя сил уйти, потому что его подопечная страдала и ревела, а он ее обожал как дочку всем сердцем. Наконец девушка проплакалась, утерла глаза и нос рукавом, уселась на целый стул и тихо спросила:
— А что делать-то? Предъявить им Лоуренса?
— Этого тоже нельзя делать, — госпожа Коменски и мужчины расселись за столом. — Они тогда решат, что вправе диктовать Вам свои условия, окончательно уверятся в своей силе, решат, что Вы испугались. Если сделать одну уступку, вслед за ней придется сделать еще и еще. Именно принцем Лоуренсом они и будут Вас страшить.
— А что ответить? Нельзя же молчать на такое обвинение? Нельзя им это с рук спустить, — пробормотала королева, генерал кивнул.
— Нельзя, — согласилась пресс-секретарь. — Но в данном случае, Вам ничего делать нельзя, просто соблюдаем молчание. Оно будет красноречивее любого ответа. Лучше всего мы разберемся с родословной этого уважаемого жителя Ариэль, и ударим по нему, опровергнув родство с Вами. Если он солгал в этом, то от чего ему не солгать в остальном? Именно с таким подтекстом будет выступление.
— Хорошо, но раз они дошли до телевидения, то они набрали силы, — пробормотала девушка. — Надо внимательнее следить за ними. И этого учителя из Летного, его надо убрать, и выявить остальных. Мне кажется, тут все обстоит куда серьезнее, чем предположили полковник Увинсон и курсант.
— Да, Вы правы, все, кажется, обстоит еще хуже, — согласился генерал. — Я все сделаю и усилю наблюдение за этими озабоченными гражданами, военными, которых перечислит полковник. Я поеду к нему сегодня и пообщаюсь.
— Винсент, полковник может не назвать фамилий, — почему-то грустно улыбнулась королева.
— Почему Вы так думаете? — удивленно поднял брови Бодлер-Тюрри.
— Он не будет называть фамилии. Он, скорее всего, сам пойдет с ними разбираться, он из другого теста, — Талинда усмехнулась. — Он как господин Фокс, — она кивнула на своего начальника спецслужбы охраны. — Он никогда не предаст меня, но и никогда не донесет ни на кого. Предупредить — предупредит, как он это сделал, но фамилии не назовет. Даже не пытайтесь узнать.
— Но это для Вашей безопасности, — возразил генерал.
— Повторяю, он, скорее всего, сам с ними разберется. Вы от него ничего не узнаете. Поверьте, он слишком горд, а доносы противоречат его понятиям о чести.
В этот момент раздался стук в дверь, на пороге появился один из телохранителей.
— Ваше Величество, к Вам посетитель — мероэ Оэктаканн. Вы примете ее?
— Конечно, пусть войдет, — Талинда была очень удивлена визиту мероэ, которую королева не видела с самой коронации.
На пороге появилась верховная жрица Лоули.
Ну, на самом деле, верховных жриц Лоули, т. е. мероэ, было две. Одна — во Фритауне, именно она была всем известна, ей подчинялись все жрицы и воины Лоули, но нельзя забывать об архипелаге Амазонок, где жили амазонки, женщины-воины, куда не было никому ходу, лишь по приглашению и с разрешения верховной жрицы, той, что находилась на архипелаге. Ее-то никто никогда не видел, она никогда не покидала загадочного архипелага, охраняемого самой богиней Лоули. И мало кто понимал, чем она отличается от мероэ, живущей во Фритауне. Но между жрицами никогда не было конфликтов, и жрица с архипелага была главнее своей сестры из столицы, хоть никогда не покидала загадочного места обитания своего племени.
Мероэ Оэктаканн предстала в своем жреческом облачении — длинной бело-розовой юбке с глубокими разрезами, топе и в роскошном окрашенном в кобальтовый цвет шлеме, состоящем из сплошных углов. Этот причудливый головной убор являлся символом мероэ. На поясе у женщины висели парные сабли, а на груди медальон. Жрицы Лоули предпочитали минимум одежды, чтобы она не мешала их движениям, особенно в бою. Доспехи же они если и надевали, то только кожаные. Жрицы не боялись оружия, делая ставку в бою на ловкость, проворность и само искусство боя, которым владели в совершенстве.
