Талинда зло шла прочь от места истерики, за ней едва поспевал психотерапевт, телохранители и врач, пытавшийся на ходу осмотреть ее руку. Королева отдернула ладонь, прошипела: «Это царапина, оставьте», и направилась в свои покои. Уже в личной гостиной она остановилась, развернулась к врачу и осведомилась:
— Почему вы раньше мне этого не сказали?
— У меня были лишь подозрения. Я хотел убедиться, — признался доктор. — К тому же я не был уверен, что этот приступ повторится вновь. В них нет системы, но раз от раза эти приступы все более и более усиливаются.
— У вас есть мысли о том, что вызывает эти приступы? Может быть, какие-то действия, какие-то прогулки, игрушки, слова или еще что-то в этом роде? — королева уселась на диван, жестом пригласила присесть и мозгоправа.
— Я пытался понять… — признался эскулап. — Но не смог. Мы исключили из его игрушек и фильмов, мультфильмов и книг все, что может напоминать о воронах и смерти семьи. Садовники срезали все ветки деревьев, что могли скрести в окно принца. Мы положили под кровать ночник и на ночной столик ставим второй. Приступы истерики появляются несмотря на это и без видимой системы! Мы исключили из его охраны даже тех телохранителей, которые были с ним в день трагедии. Результата нет.
— Значит, у вас подозрение, что у принца Лоуренса шизофрения? — подвела черту Талинда.
— Да… Я склоняюсь к этой мысли. Тут нужен психиатр, — покачал головой доктор.
— Ваше Величество, позволите? — спросил один из охранников королевы, который зашел в ее покои, т. к. она не отослала психотерапевта, то охрана автоматически следовала за ней, не оставляя без особого распоряжения Талинду наедине с посетителями.
— Да, конечно, — кивнула королева.
— Один из охранников вчера поделился странными наблюдениями за приступами истерии у принца Лоуренса, — парень немного помялся. — Они происходят в то время, когда в Замке присутствует генерал Бодлер-Тюрри. Возможно, Его Высочество просто боится генерала? Это обостряет его истерию, ведь именно генерал вытащил принца из столовой из-под тела его матери…
— Вполне возможно, — кивнул врач. — Вполне! Генерал присутствовал при трагедии, что стала источником заболевания или катализатором к проявлению скрытой болезни, и при виде его принц получает нервный импульс! Что ж вы раньше молчали, любезный?
— Я раньше не знал этого, — признался телохранитель.
Королева же молчала.
Лишь глаза ее шире раскрылись от нехороших мыслей, что появились у нее в голове. Губы королевы слегка побелели.
Дримс шел на летное поле, раздумывая о Мурке и ее выводке: ведь ее обязательно кто-то прихватит, не бросят же животинку, но в дороге может случиться всякое. Может быть, взять ее с собой в вертушку? Да, так будет надежнее. Забавно, тут тысячи жизней стоят на кону, а он думает о кошке с котятами! Не о простых людях, которых должен защищать, а об обычной кошке!
Бен и Рыжик уже были навеселе. Хорошо навеселе. Это безумно разозлило капитана Дримса. Наверное, так зол он был лишь, когда макал Бена в бочку, или когда слушал свой приговор: Миранда. Вот ведь твари! Вместо того чтобы чинить эти долбанные вертушки, эти горе-техники бухают! Ну, все!
— Младший лейтенант Келамью, лейтенант Сантал, готовить к вылету ваш вертолет. Старший лейтенант Флайтан, бери своего штурмана, и готовь к вылету борт! — заорал злой Дримс на все летное поле. Как ни странно, но его оболтусы услышали своего командира и даже рысцой, — что было им не свойственно ранее, — потрусили к вертолетам. — Ленс, крикни мне пехотинцев!
Когда Дримс уже сменил китель на летный комбинезон и направлялся к своему вертолету, рядом объявились двое пехотинцев, один из них был знаком Ривсу: именно он отволакивал Норрика в карцер в первый раз. Парень хлопал на злого капитана изумленными голубыми глазищами, полными страха, обожания и какой-то надежды.
— Сержант, техников затащите в грузовой борт, — приказал капитан. — Закрепите, они летят с нами.
— Так точно, господин капитан, — отдал честь голубоглазый мальчишка и побежал к складу, у двери которого похрапывали довольные жизнью Бен и Рыжик.
— Куда собрался, капитан? — осведомился главный диспетчер, проходивший мимо Ривса к вышке. Он шел с обеда и еще не знал о том, что город обречен, а их всех скоро съедят на ужин твари. Счастливый человек!
— Надо слетать, тут недалеко, — ответил капитан.
— Старик запретил всю разведку по воздуху, у тебя три ударных борта осталось, — напомнил диспетчер.
«Бессмертный он, что ли?» — подумал Дримс, который едва сдерживал злость, но вслух ответил:
— Да я ж не на разведку, я так, проверить своих подчиненных, давно не летали, не маневрировали. Мы в сторону тварей не сунемся, за реку пойдем.
— А техники тебе зачем в грузовом борту? — искренне удивился диспетчер, раздумывая, звать ли ему конвой и докладывать ли старику или сделать вид, что он ничего не видел?
