- Не скажи, - покачал головой Винсент. – Это может как раз и быть той каплей, что гражданскую войну развязывает. Этого нельзя делать, - подумав, Бодлер-Тюрри добавил. – Во всяком случае, не сейчас.
- И что ты хочешь сделать? – нахмурился несостоявшийся родственничек.
- Надо найти источник недовольства и проповедей, - сжал кулак глава РСР.
- Верховный жрец Крома… или Пантеры, от них же пошла крамола, - тут же ответил Патрик, пока еще склонный к поспешным выводам.
- Не все, что лежит на поверхности – истина, - не согласился Винсент. – Кто из них был инициатором, главным идеологом? И ты уверен, что это был именно верховный жрец?
- Теперь уже нет, - нехотя признался майор.
- Вот и выясни это. А еще лучше узнай, что именно они хотят, и что им за это пообещал Нил Роуз. Готов поспорить, что он им многого наобещал, раз они так рьяно кинулись отстаивать его «законные» интересы.
- Понял вас, господин генерал. Разрешите выполнять? – поднялся Патрик.
- Исполняйте, майор О’Брайен, - тоже встал Бодлер-Тюрри. - Доклад как и прежде. Режим секретности прежний.
- Так точно, господин генерал, - кивнул Патрик и удалился на привычные поиски неизвестно чего неизвестно где.
Генерал тем временем вызвал своего заместителя, полковника Фишера. Полковник был невысокого роста, смуглый, часто щурился, от чего некоторые люди считали, что он их презирает, и полагали его крайне высокомерным, но это было не так. На правой щеке Мартина красовался потрясающий ветвистый багровый шрам, поставивший несколько лет назад крест на его карьере полевого агента – шрам задел не только некоторые нервы, но из-за проникающего ранения у тогда еще подполковника упало зрение, и он частично потерял слух. Фишеру предложили перейти на бумажную работу, и он сумел себя проявить как прекрасный организатор, умный аналитик и очень неплохой политик. За что Бодлер-Тюрри и сделал его своим заместителем.
- Добрый день, полковник, - поприветствовал Мартина генерал.
- Добрый день, господин генерал, - кивнул тот.
- Итак, мне нужны несколько агентов, которые не будут знать о задании друг друга, но они должны выявить, откуда идет крамола о правах принца Лоуренса и регентстве господина Роуза. Я хочу знать первоисточник, и что ему пообещал господин Роуз в случае своей победы, - распорядился Винсент. Мартин кивнул – он обладал феноменальной памятью. – И второе: необходимо усилить наблюдение за самим господином Роузом.
- Так точно, господин генерал, - вновь кивнул Фишер. - Возможно, также следует уделить внимание Алсултану? Они в последнее время стали проявлять ненужную активность на наших границах.
- Хорошо, отправьте еще пару наших агентов туда, - согласился Бодлер-Тюрри. – Меня весьма интересуют их жрецы и планы их императора относительно Розми.
- Это все, господин генерал?
- Пока да. Исполняйте, полковник Фишер.
[1]Саманда I Трейстар – королева Розми, ставшая в последствии богиней Стареллой, входящей в свиту бога Тьмы Сета, мать чудовищ в Великих Болотах.
[2]Змея (кобра) – символ Сета. Он довольно часто любит оборачиваться гигантской коброй, предпочитая этому облику человеческий.
Жрецы Сета при посвящении получают на правое плечо татуировку кобры, когда они достигают высокой степени посвящения в жреческой иерархии, им делают татуировку кобры на шее, плече и по всей левой руке.
У храмовых воинов татуировка делается на левой стороне груди, напротив сердца.
[3]У. Блейк «Сон».
Глава 2
7, месяц Суховея, 5555 года – 15, месяц Суховея, 5555 года
1
Ривс вышел с КПП гарнизона. Было еще не поздно, но почти все работающие жители Миранды уже покинули улицы, проводя вечер дома в кругу семьи или в барах и кабаках в кругу друзей.
Пока не стемнело, по Миранде можно было ходить по одному. По такому случаю из баров и небольших ресторанчиков доносилась музыка и шумные голоса подвыпивших посетителей, иногда распахивались двери, и вместе с запахами вкусной (и не очень) еды, клубами дыма, запахом алкоголя, особенно прокисшего пива, и громкими разговорами на улицу выходили местные жители и военные. В основном, потому что это был район близкий к гарнизону и стене, из баров вываливались вояки – со стены или из части Ривса. Они галдели, смеялись, кого-то уже выносили, кто-то еще держался на ногах, но уже самостоятельно никуда не дошел бы. Кто-то уходил один, и довольно часто путь его походил на курс парусника, идущего галсами.
