Ривс лишь вздохнул: почти все военные в Миранде пили. И пили много. Местные жители с энтузиазмом поддерживали питейные традиции военных, но были в своих пристрастиях более умеренными по сравнению с так называемыми защитниками. Видимо, сказывалось то, что они тут родились и никогда ни на что не рассчитывали, а в подавляющем большинстве и не представляли другой жизни. Они родились в этом постоянном Желтом Тумане, они привыкли к решеткам на окнах, к тварям, мечтающим до них добраться, они не представляли, как можно ночью гулять по городу, как можно пойти купаться на речку! Их от рождения и до гроба сопровождали сырость и почти непрекращающиеся дожди, а желтоватая дымка видела все главнейшие события их жизни: рождение, свадьбу, рождение их детей, похороны их родителей и их собственные похороны, если болотные твари не меняли естественный ход жизни.
Люди здесь были проще, чище и куда флегматичнее жителей остальной Розми. Им не нравились изменения, они полагали, что их жизнь – это наказание за грехи прошлой жизни, и чтобы рождение не повторилось вновь в Миранде, надо прожить правильную и скромную жизнь. Так решили боги Света. А кто пойдет против воли богов Света?
Наверное, в силу такого спокойного характера и философского отношения к жизни, они и пили меньше сосланных за провинности военных или других жителей Розми, оказавшихся в Поясе Желтых Туманов. Хотя тоже злоупотребляли алкоголем, в силу страстного характера нации и присутствующей тоски, да и от такой сырости и погоды запить мог кто угодно!
Ривс свернул в узкий переулок, где не было даже брусчатки. Посреди узкой щели между стен домов прямо в лужах и на раскисшей земле валялись доски и кирпичи – они обозначали собой дорогу. Вообще, соваться сюда не рекомендовалось и днем в тихое время между нашествиями, не то что вечером. Место это как нельзя лучше подходило для засады, устроенной тварями, время от времени умудрявшимися пробраться в город: узко, темновато, здания подходят почти вплотную друг к другу, а с крыши можно легко спрыгнуть на случайного прохожего – крыши нависали над переулком, оставляя между собой лишь узкую полоску серо-желтого неба. Фонарей тут не предусматривалось.
Этот переулок был кратчайшим путем к дому Ривса. Чтобы пройти по улицам, пришлось бы сделать круг в несколько кварталов. Естественно, капитану вовсе не хотелось петлять лишних пятнадцать минут по грязным улочкам ненавистного городишки. Он внимательно осмотрел (насколько это было возможно) крыши зданий. Убедился, что там нет никаких подозрительных фигур или шевелений, и свернул в переулок. Когда он дошел до середины темной и грязной щели между зданиями, то с другой стороны в переулок свернул какой-то высокий мужчина.
Капитан поморщился – разойтись тут было почти невозможно, одному придется все равно ступить в лужу. Неужели не мог этот парень подождать? Ведь видел же, что кто-то идет. Ладно, вежливости не обучен – что поделаешь, видать, родители не особенно им занимались в детстве, да и школы в Миранде не самые лучшие.
Когда между капитаном и незнакомцем оставалось всего пара-тройка метров, Ривс разглядел в сгущающихся сумерках, что это не кто иной, как Норрик! Вот гад. Этот вежливости вообще не знает, поэтому и попер в узкую щель между домами, видя пешехода, надеялся спихнуть прохожего в грязь. Оно и понятно: Норрик больше напоминал огромный шкаф с антресолями, почему-то решивший прогуляться. Высокий, массивный, широкоплечий бугай с бычьей шеей, крохотными поросячьими глазками, бульдожьей челюстью и крошечным мозгом, способным лишь на измышление гадостей. Правда, пилотировал вертолет он довольно прилично.
Ривс так и не понял почему, но в какой-то момент его тело само по себе просто резко отшатнулось назад. Перед самым носом капитана пролетел огромный кулак, способный пробивать кирпичные стены. Ривс уклонился еще от одного удара. Под третий выпад он подставил руку, а сам в это же мгновение ударил кулаком в челюсть противника, и практически сразу обеими руками стукнул по ушам Норрика. Тот отшатнулся, тряся головой как собака, еще не до конца понимая, что же происходит. Норрик, сбитый с толку, но не поверженный принялся махать кулаками как мельница, не целясь, пытаясь хоть как-то достать противника.
Возможно, если бы Ривс тоже много пил и также халатно относился к своей службе, у этого верзилы что-то могло и выйти, но капитан еще не забыл то, чему его учили. Он подставил правую руку под удар, а левой сам нанес удар в корпус противника, успев выставить блок под вторую руку Норрика. Затем нанес сокрушительный удар в челюсть высоченного и наглого верзилы, не привыкшего встречать столь теплого приема. Следующий выпад уже почти беспомощного и оглушенного быка прошел над головой Дримса, но не остался без ответа: еще один удар под дых, а со второй руки Ривс залепил Норрику вновь в челюсть.
Норрик начал пятиться, совершенно не понимая, что происходит, когда Ривс, по привычке нейтрализовать противника, добавил тому с разворота ногой в диафрагму.
