- И часто вы даете кому-то право выбора? – приподняла брови Оэктаканн. – За Ее Величество выбор сделала я. И я убеждена, что лишь он единственно верный. Это меньшее из двух зол, и именно он дает шанс миру выжить. За свои действия я скоро отвечу, но я знаю – я дала миру шанс выжить.
- Миру выжить… - эхом повторил генерал. – Пожалуй, это слишком для меня. Простите, что побеспокоил вас, но мне уже пора…
- Простите вы, что обрушила на вас столько информации, что кажется вам бредом, но скоро… скоро может так случиться, что только вы и будете все знать, - жрица печально улыбнулась. – Запомните это, и не дайте свершиться новому предательству – оно добьет Ее Величество.
- Да, да, - рассеянно проговорил генерал. – До свидания, мероэ.
- Прощайте, генерал, - она устало улыбнулась.
Винсент побрел прочь по дорожке парка. В голове его не было ни единой мысли, а визит в храм запутал все еще больше, не дав ему ни помощников, ни знаний, ни идей. Или все же дал?
6
На улице вновь парило. Из-за непрерывно выпадающих в виде мороси дождей и ужасающей духоты над городом стоял густой туман. Свою лепту вносили исходящие паром болота, подступавшие к городу, заполняя киселеобразный воздух смрадными испарениями и множеством плодящихся микробов, полагавших Миранду лучшим из миров.
Ривс только что вышел из подъезда, намереваясь прогуляться на ужин к госпоже Келамью, как на него обрушился прямо вал запахов болот, вони из подвала соседнего дома, где всегда стояла протухшая вода, и аромата «любимых» соседей. Два спившихся мужика неопределенного возраста блаженно попивали мутную самогонку, расположившись у крыльца под окнами квартиры одного из них. На подоконнике сидела кошка, прицеливаясь к скудной закуске, лежавшей на какой-то картонной коробке, что служила столиком двум забулдыгам. Видимо, супруга одного из них выставила пьянчуг из дому или отказалась их пускать в дом.
Парочка изобразила какое-то приветствие, адресованное Ривсу, и вернулась к прерванному разговору.
- Не, ну ты слышал, что эта грымза старая несет-то? - осведомился первый алкаш.
- Жена твоя что ль? – спросил второй.
- Не! Теща! Она где-то наслушалась что эта… как ее… епидемия, во! – кара богов нам за грехи наши. Да! Будто здесь родиться – не кара само по себе.
Ривс как раз думал накинуть ли ему непромокаемую куртку или так пройтись, потому что жара стояла удушающая. Он решил все же надеть куртку, что б не прийти к Ленсу совсем уж мокрым, а то стыдно будет усаживаться на диван – обивку испортит. Он надел куртку и уже начал спускаться со ступеней, как услышал продолжение разговора, которое весьма его заинтересовало.
- … и потому-то то, что наши врачи делают – грех и это… помощь силам Тьмы и Зла. Во как! Давай выпьем, - оба чокнулись кружками, явно стянутыми из дома. Выпили.
- Так погодь, погодь. Получается, что лечить заболевших – грех? – потер лицо второй пьянчуга.
- Даже больше, - кивнул сосед Ривса. – Это не дает нам грехи искупать, вот. И в следующей жизни из-за врачей мы опять тут родимся.
- Не, ну, как так-то?! – со слезами отчаяния воскликнул его собутыльник. – Как так?! – он взмахнул руками, расплескивая самогон из кружки.
- Да так! – зло бросил первый алкоголик. – А тебе за такое и три раза подряд тут родиться мало! Как и грымзе этой старой! Куда добро переводишь?!
- Я вот сейчас вам добро-то поперевожу! Алкашня проклятая! Куда кружки и жратву поволокли? А где я вам нынче новую еду достану? Вот я сейчас вас! – с этими словами из-за решетки на окне высунулась рука жены одного из соседей с зажатой в ней скалкой. Мужики вскочили, заметались, а Ривс предпочел покинуть поле будущего боя, ибо рука у его соседки была тяжелая, а разбираться в том, что он просто мимо проходил, она будет после, когда всех троих обработает своей скалкой.
Дримс зашагал в сторону нескольких кварталов, где еще сохранились частные дома, где и жили Ленс и его мама. Капитан довольно быстро прошагал четыре перекрестка, пока не услышал странный гул в отдалении. Через три квартала от Ривса толпились люди, размахивая руками. Над толпой возвышался какой-то человек в облачении жреца богини Карены и что-то говорил. Дримса это заинтересовало, и он направился к людям.
Несмотря на активную жестикуляцию, люди вели себя довольно мирно. Они лишь выказывали некое недовольство, размахивая руками и бурча. Причем, кто-то явно был согласен с оратором, кто-то же полагал, что он несет откровенную чушь. Добрая половина собравшихся лишь слушала его, не выражая никаких эмоций.
- … и все мы знаем, что здесь мы несем кару и проходим очищение от грехов наших прежних, за которые были мы осуждены Осирисом на Загробном суде! – завывал оратор. – Мы все знаем, что чем больше испытаний переживем, тем больше наших грехов искупим, и тем выше вероятность, что в следующей жизни вознаграждены будем за терпение наше и покорность судьбе!
