- Пророчество я знаю из наших книг, где оно сохранилось, правда, не в полном виде. Многие места или утеряны, или же кажутся лишенными смысла, - холодно ответила она ему. – Одно могу сказать точно: Битва начинается. Сбылись все предзнаменования. Смерть королевской семьи, смута, раскол среди жрецов – все это есть в Пророчестве, как есть там слова и о Ее Величестве, - она чуть склонила голову к правому плечу. – И наша с вами, генерал, задача заключается в том, что мы не должны дать ей принять сторону Тьмы. Если она примет сторону Тьмы – Розми погибнет. Весь мир погибнет.
- И как мы это можем сделать? – еще больше удивился генерал.
- Не знаю, - печально покачала головой жрица. – Не знаю. Я вижу, что она бьется сама с собой, с Тьмой, что свила гнездо в ее душе, а Тьма эта порождена ее одиночеством, болью, что всегда ее глодала и обидой на несправедливость ее семьи, ее судьбы. А боль, одиночество и обида крепнут в ее душе – у нее нет друзей, она для всех пока лишь игрушка и несмышленое дитя, которое надо обучать, впереди ее ждет еще более страшное предательство, - мероэ замолчала, глядя вдаль. Винсенту стало не по себе. – Мы должны не дать ей предаться Тьме, но сами же ее туда и толкаем.
- И что мы можем сделать? – чуть севшим голосом спросил Бодлер-Тюрри. Сейчас он верил мероэ. Верил. Слова ее в этот миг не казались ему бредом.
- Уже ничего. Все, что мы могли сделать, мы сделали. Избавить Ее Величество от одиночества и боли мог лишь один единственный человек, который бы в ней увидел Свет, кто смог бы согреть ее душу. Но теперь ей встретить его никак не получится, - загадками ответила жрица. – У них у каждого свой путь. Им отныне не суждено встретиться.
- Почему? – генерал даже забыл, что говорят они о каких-то Пророчествах, богах, Свете и Тьме. Он вдруг поверил этой прекрасной ледяной хрупкой женщине, что сидела на скамье, бледная как и мрамор этой самой скамьи.
- Мы с вами сами позаботились о том, чтобы Дримс попал в Миранду, - жестко ответила она. – Он там и должен отныне оставаться. Он – Хранитель. Ее Величество же вряд ли когда-нибудь там окажется. А даже если окажется, то эта встреча принесет ей еще больше страданий – Дримс ненавидит королеву за то, что он отныне на веки сослан в этот город.
- Так зачем же его туда было отправлять?! Если только он мог отвратить Ее Величество от Тьмы? – вскричал генерал.
- Сердце Мира важнее счастья любых королей, - пожала плечами мероэ. – Мы же с вами еще можем не дать Ее Величеству склониться к Тьме, не дать ей быть одной, мы можем еще помочь ей в собственной битве. Мы должны быть рядом и не дать ей познать новое предательство.
- Мероэ, вы ж только что сказали, что если она склонится к Тьме, Розми погибнет, а единственный человек, который мог ее отвратить от Тьмы – Дримс, но она теперь его никогда не встретит! - воскликнул Винсент.
- Мы можем не дать ей быть одинокой, мы должны исключить предателей, - жестко ответила мероэ. – Она верит вам, будьте рядом. Вы – единственный, кому она верит, этого может хватить.
- Но если она не встретит Дримса, она погубит Розми и весь мир!
- Вероятно, - кивнула мероэ. Она сейчас как никогда напоминала ледяную статую, статую без сердца, без чувств, без жалости. – А если она его встретит, то возможны два варианта развития событий. Первый: он ее ненавидит за поломанную жизнь, она получит безответную любовь, ненависть и отчаяние; она точно скатится к Тьме, ее душу захватят одиночество, ненависть и боль. Второе: Дримс прекратит быть Хранителем, он покинет свой пост, а Сердце Мира попадет в руки врагов нашего мира. Мир погибнет.
- Но это – бред! Это все бред! – вскочил Винсент, у которого в голове не укладывалось все услышанное. – Это бред! Одно противоречит другому, и все пути ведут к гибели мира! Все это бред!
- Нет, это лишь выбор меньшего зла, - устало ответила жрица, превращаясь из ледяной статуи в обычную немолодую уже женщину, изнуренную болезнью. Плечи ее опустились, она немного помолчала, глядя на песчаную дорожку у себя под ногами, потом заговорила вновь. – Так есть шанс, что мир выстоит, а Создательница победит. Счастье же Ее Величества… - служительница Лоули замолчала ненадолго. – В любом случае, он ее уже ненавидит, он в Миранде, а оттуда не возвращаются, - Оэктаканн поправила палантин. – Генерал, Миранда не должна пасть.
- Мероэ, но ведь Талинда всего лишь ребенок! Она и без того одинока и несчастна! Мы же лишили ее даже надежды на счастье, подсунув ей это Пророчество и долг, честь, битву! – воскликнул цепной пес короны, но потом опустил голову, прикрыл глаза, казалось, силы оставили и его: он немного сгорбился, потер покрасневшие глаза, взглянул на не менее усталую жрицу.
- Я знаю, - женщина очень грустно улыбнулась. – Но это судьба. Счастье дается не всем, особенно когда в движение приходят сами Силы Вселенной. Перед законами Вселенной бессильны даже боги и Создатели.
- Но у нее даже не было возможности выбора, - как-то жалобно простонал Винсент.
