Я не последовал ни одному его совету. Почему? Я не мог понять, что значит отдаться чувствам. Точнее сказать, я не мог этого себе позволить. Потому что воспитание, потому что надо уважать старших и не разочаровывать близких, надо быть тактичным и скромным, потому что рамки, потому что за ними спят родители, а стены в панельных домах тонкие, потому что кто-то может услышать мои чувства, я боялся, будто это могло их погубить. Сколько раз мне нужно было поставить эту пластинку от Марса: «Старик, отдайся чувствам, пусть они тебя трахнут как следует». Чтобы до меня наконец-то дошло. Слово, слова. Я услышал их только сейчас.
Артур проглотил пирожное, встал и открыл буфет, где скучал алкоголь, посмотрел на бутылку с початым виски, обнял ладонью ее прохладное стекло, скинул крышку и сделал длинный глоток. Крышка, брошенная на произвол судьбы, будто сошедшая с ума, закружила фуэте, упала со стола и закатилась под стол тихо переживать свое счастье. Раньше Артур никогда бы себе такого не позволил, он бы налил виски в стакан, достал бы закуски, и крышка после глотка вернулась бы на свою спираль. Виски побежал по системе. Одним глотком я включил горячий кран прямо вовнутрь себя. «А вот и Джек». Он немного поправил картинку моего мировоззрения. «Джек Дэниелз» потащил меня в свою страну чудес. Я сделал еще один короткий глоток и поставил бутылку на стол, вместо того чтобы вернуть обратно в чулан. Сначала Джек легонько ударил меня в голову, потом — в ноги, виляя хвостом. Я потрепал его коричневую шевелюру, еще раз окинул кухню, поставил пустую чашку в раковину, хотел включить воду, но вдруг остановился, вернул ее обратно на стол. «Надо было что-то менять в жизни, хотя бы по мелочам», — пошел в спальню, «отдаваться чувствам», исполнять второе наказание Марса.
— Что-то я сегодня устал, и дело совсем не в тебе.
— Я знаю, дело в деле. Поменяй работу. Ты слишком много с ней спишь. И с каждым днем, с каждой ночью в тебе все больше исчезает человек. Ежедневный монотонный труд вместо настоящих чувств любви, страсти, вкуса, юмора само собой развивает в людях стадные. И самое подлое среди них — чувство страха за завтрашний день. Страх выносит из коробок остатки мозгов, обесцвечивает волосы и мысли. Пустота — вот цена такой расточительности.
— И вялый член.
— Главное, что он есть, — засмеялась Шила.
— Если не делать то, чего хочешь, с одной стороны, жизнь становится безошибочной и рациональной, но с другой — что это за жизнь?
— Это еще у нас нет кредитов.
— Я не представляю, как Марс. Ты знала, что он взял этот загородный дом в кредит?
«Этот брать умеет. Он рисковый. Он живет одним днем… и многими ночами», — подумала про себя Шила, а вслух добавила: — Взять кредит — все равно что сдать в аренду себя и свое будущее.
— Я вот кредитов не брал, а будущее все равно как в аренде. Бред какой-то, до сих пор не могу поверить, — усмехнулся Артур.
— Давай не будем о грустном.
— Хорошо. О чем ты хочешь поговорить?
— О приятном.
— Черт, это так сложно. Ты помнишь свое первое свидание?
— С тобой?
— А был еще кто-то?
— Конечно.
— Это уже интереснее.
— История этого кофе началась в Интернете. Стоило ему только налить мне на экран свое приятное мужское лицо, как оно тут же меня пленило. Не могу сказать, что он был красавцем, но встретиться сразу захотелось. Кофе варился месяц, а может быть, даже больше. И вот пришло время разлить его по чашкам, то ли для того, чтобы обжечься, то ли для того, чтобы заказать что-нибудь покрепче.
— Вы просто выпили кофе, и ты сразу влюбилась в него? — попытался зажечь в себе ревность Артур, но спички были сыроваты, потому что слова Шилы ему некуда было отнести, кроме как к фэнтези на полке своих заблуждений.
— Да, надо же было с чего-то начинать.
— И что дальше?
Шила взяла паузу. «Мысли, как женщины, молчат об одном и том же», — выросло в голове Артура.
— Дальше не пошло, точнее, я не пошла.
— Точнее, пошла ко мне, — засмеялся он.
— Ну, это читалось. Откуда в Интернете чувства. Там своих нет, вчера просидела полночи. Людей много, но ни души, — врала Шила.
Артур больше не спрашивал, он был доволен собой и теперь мог спокойно уснуть. Шила нет, она не могла, она не была довольна собой на сто процентов, ей хотелось отбросить одеяло семейственности, включить комп, пообщаться с кем-нибудь там или хотя бы с мужем здесь.
— Интернет — это камера одиночного заключения с видом на жизнь других людей.
— Кто бы говорил.
— То есть ты негативно относишься к знакомству в Интернете?
— Сам себе там жену нашел, — шутил сквозь сон Артур.
— Значит, серьезно.
— Ну конечно, кликнул — женись, — повернулся я на бок и обнял жену, — считай, что я уже уволился и поменял работу.
— Надо же, ты теперь всегда меня будешь слушать? — засмеялась Шила, выдыхая на меня слова, слова пахли «Пепсодентом».
— Желание беременной женщины — закон.
— Да? Подожди, я тогда составлю список.
— Новую конституцию. Женщине только дай оттолкнуться от красной строки, и она уже готова переписать всю твою жизнь.
— Ага, в чистовик. Вывести душу на чистую воду.
— Может, тогда махнемся душами на ночь.
