— Да, для продвинутых, для детей-индиго.
— Твой-то индиго?
— Само собой, как у всех.
— Значит, своего отдашь туда.
— Да, думаю, в понедельник отведу.
— В понедельник он уже сам дойдет, — подхватил я его шутку. Губы наши, пытаясь сесть на шпагат, доверили на время сигареты зубам, те, в свою очередь, отдали их скоро в добрые руки. Хлопки смеха гулко отдавались в колодце двора. Двое мужчин затушили сигареты и, бросив их в урну, вернулись в дом.
— Я бы на твоем месте так не переживал.
— А как бы ты переживал?
— Ну хватит. Считай, что тебе дали отпуск и путевку на курорт с молодыми девчонками, — приобнял меня Марс, когда мы уже были в парадной.
— Ты не понимаешь. Раньше. От нее пахло любовью за сто километров, а может быть, даже за тысячу. Я летел на этот запах, как кот на валерьянку, по пути совершая подвиги и преступления. Много ли надо мужчине для счастья, чтобы ждали.
— Артур, ты Артур или не Артур? Ну? — прихватил мои руки сзади под локти Марс. «Артур, Артур, ничего ты не понял. Я же хотел, чтобы ты всегда был с ней, а не только когда ты на работе. Мне бы такую бабу, как у тебя, я бы жил не тужил, на хер работу, небо, на хер общение, книги, жену, детей, даже кино на хер, пусть оно само смотрит нас… только я и она!»
— Да Артур, Артур.
— Вот и отлично, — отпустил он меня. — Давай лучше вспомним что-нибудь приятное. Помнишь наш выпускной? Мост помнишь?
— Еще бы. Как на рассвете мы прыгали с моста, дураки. Сейчас такое никому и в голову не придет, воды не так много теперь в реке, да и жизнь подорожала.
— Мне всегда нравился этот висячий мост, словно соединивший природу и город. Удивительное ощущение — смотреть с него на ледоход весной, будто летишь над землей, льдины белыми облаками проносятся под ногами. Черт, опять я про небо. Извини, — снимал туфли в коридоре Марс.
— Не смотри так на меня, — лежала Шила, широко расправив свои крылья, брошенные на кровати хаотично. Она будто кого-то ждала.
— А что? Нельзя? — взял я ее правую ногу за лодыжку и начал целовать.
— У меня на белок аллергия.
— Так пойдет? — закрыл я глаза, губами продолжая путь.
— Что ты выделываешься, закрылся, пусти в себя человека.
— Шила, будь человеком, тогда пущу.
— Это вряд ли.
— Что ты из себя возомнила?
— Женщину.
— Мою?
— Твою-твою. Можешь открыть окно?
Открытое окно дыхнуло на меня свежим апрелем, будто природа почистила зубы. Захотелось ее поцеловать.
Я оглянулся и посмотрел на Шилу. Она лежала без настроения. Настроение Шилы служило камертоном и для меня. Гормональные всплески расходились кругами вокруг озера ее глаз, стоило ей только их открыть. Одних ласок было мало. Легкого безумия, этого всегда не хватало Шиле весной. Взять его было неоткуда, чтобы поднять настроение, мало было шкалы Цельсия, Артуру приходилось импровизировать, но выходило паршиво.
— Знаешь, я давно хотел тебе сказать, — открыл я глаза.
— Что именно? — отняла она свою ногу, втянув и сложив ее плавно под себя.
— Мне кажется, я умею летать.
— В таком случае я — приземлять. Мне кажется, у меня будет ребенок.
— Что значит — кажется? — Глаза мои открылись еще шире, перейдя на режим «удивление».
— Кажется, от тебя.
— Весна, как много в этом трюке.
— Что скажешь?
— А что я могу сказать?
— Ну, ты хоть рад?
— Солнце расцвело, температура поднялась, чувства обнажились до верного. Градусник стремительно показывал весну. Хочу срочно обнять тебя, — пополз я на четвереньках по постели таким образом, что скоро все тело Шилы оказалось под моим.
— В его объятиях всегда стояла отличная погода. Я уже представляю, как в них утону. Спасешь?
— Даже не мечтай. Спасение — дело рук самих утопающих, если речь идет об объятиях, — завис я сверху. Мои губы остановились над ее улыбкой.
— Мечты сбываются.
— Я еще раз в этом убедился.
— Не гони. Это не значит, что они уже сбылись. Хорошо бы иметь собственный дом, и непременно со ступенями наверх.
— Зачем тебе сразу дом? — перешли мы на деловой тон, будто вели переговоры.
— Чтобы можно было убегать к себе на второй этаж, а спускаясь, всякий раз перебирать ступеньки.
— И что?
— Как что, их можно считать. Ты знаешь, что счет помогает сосредоточиться, собраться.
— Можно с таким же успехом считать деньги или звезды.
— Еще скажи годы. Ты не понимаешь. Лестница нужна для того, чтобы я могла каждый вечер спускаться к тебе с небес.
— Красиво. А этажерка вместо лестницы не подойдет?
— Не успел отцом стать, уже торгуешься, — чмокнула меня в губу Шила, приподняв свою голову.
— Стараюсь быть рациональным, — ответил я ей тем же.
— Не надо, я же шучу, это нервное, от страха. Кроватка нужна будет и коляска, и то не скоро. Лучше скажи мне, куда теперь тебя приводят мечты?
— Чувствую, сегодня только к супермаркету. Устроим праздник. Возьму вкусного шампанского и прочих непристойных лакомств. Ты даже не представляешь, как я счастлив, — опустил я голову на ее грудь, будто младенец, и закрыл глаза.
— Черт, кажется, мне теперь пить нельзя будет.
— В алкоголе главное не употребление, главное — наличие.
— Во сколько тебя сегодня ждать?
— Уже жди.
