Но когда увидел, как она приоткрыла губы, явно желая, что – то сказать, тут же приложил пальцы к ее рту, уже не приказывая, а призывая к молчанию:
- Не сейчас, потом, обо всем на свете, сейчас – только мы.
И она ответила мне тем, что обхватила указательный палец губами, слегка втягивая внутрь, но не решаясь делать что – то еще, чувствуя, что я не приму ее ласк, но хочу отдать свои, а ей остается только подчиняться моим рукам, так, как это умеет только она одна.
Прикосновение, сначала легкие, практически не ощутимые, с каждой минутой, что мы были вдвоем становились все более яростными, когда я ласкал ее между ног, склонив голову, покусывая плечи, прижимая второй рукой как можно более ближе к себе, чтобы ощутить ее тело, так как это было раньше.
До тех пор, пока желание не стало настолько не переносимым, что казалось разорвет, особенно, когда ощутил как она кончает, от моих пальцев внутри нее, как тяжело оседает на мою руку, впервые прикрывая глаза, в которых отражалось тягуче – медленное удовольствие, от моих действий. Но пока она все еще подрагивала на моей руке, я как совсем недавно другой мужчина, нервно дергал ремень на брюках, стремясь оказаться внутри нее, ощутить не только пальцами, но и членом, насколько она горяча и как гостеприимна – для меня, а ни кого – то другого.
С чертыханиями, приспуская брюки, подхватывая ее под ягодицы уже обеими руками, прижал к одному из столбов, думая о том, что вполне возможно, эта чертова беседка закончит свою жизнь именно сегодня, но забывая об этом, стоило упереться плотью между ее ножек, ощутить, как она приоткрывается, давая мне проскользнуть внутрь, как обхватывает изнутри, сводя с ума уже одним только этим.
Сцепленные вместе, как оно и было все эти годы, я двигался в ней, все наращивая темп и понимая, что меня не хватит надолго. Только несколько минут, прежде чем излиться в нее, в очередной раз кусая плечо, но на этот раз с силой сжимая зубы, исторгая из нее крик боли, в то время как я сдерживал стоны удовольствия.
В то время как наше дыхание становилось все тише, я все более ясно осознавал, что это очередной виток, нашей болезненной карты, что лишь на недолгое время была отправлена на хранение в архив. Еще одно начало, но на этот раз совсем другое.
- Мы продолжим, после того как ты приведешь себя в порядок. Нам надо поговорить, теперь, когда мы на равных и в одинаковом состояние.
НИКОЛЬ
У человека есть множество страхов. Каждый борется с ними по-разному: кто – то встречаясь со своим кошмаром, превращается в изваяние, не способное ни на какое действие. Для других, каждое столкновение – это попытка перебороть себя, достичь и открыть в себе нечто новое. Долгое время, я не могла понять, к какому типу людей отношусь я, ровно до сегодняшнего вечера, пока сама не превратила свой самый жуткий ужас, не в грезу, а в реальность. После стольких лет, когда меня охватывало дичайшее состояние паники, при мысли, что Лукас может во мне разочароваться, увидеть измену, предательство, там, где этого нет и в помине, я своими собственными руками подвела его к этому. Зачем? Сейчас не могла и сама себе ответить, возможно просто из желания привлечь внимания, причинить боль, такую же, какую испытывала и я, каждый раз, когда видела его в обществе Каролины. Стоило ли это того? Разочарования в его глазах, слов о том, что теперь мы в равном положение, чтобы это не значило. Возможно, тем самым он хотел сказать, что теперь, более отчетливо, чем когда – либо прежде, понимает мое состояние. А возможно... да черт его знает, что он держит в голове, этот самоуверенный, столь любимый мной мужчина, который теперь даже не давал себе труда оглянуться, проверить, иду ли я за ним, пребывая в полной уверенности, что не смею ослушаться, а уподобляясь животному идущему на скотобойню, вяло следую своему пути, не пытаясь найти иного выхода.Вот оно, кем я в действительности являлась все это время – овцой, коровой, пригодной только для мяса, слепо следующей указаниям своего пастуха, не имеющая собственной воли и мыслей, только лишь изредка взбрыкивающая. И и в последний раз – мой поводырь решил отпустить меня на волю, не протестовал, когда я ее потребовала, как будто знал, что долго не смогу продержаться в одиночестве, все равно вернусь к стаду, состоящему из меня одной, а он успеет отдохнуть. Глупости конечно, но сейчас мне представлялось это именно так. Впрочем, появлялась и другая аналогия, о всей это ситуации, какое – то предвиденье, основанное на прошлом опыте, на том, как бывало раньше, каждый раз, стоило нам поссорится: он будет жестким, неумолимым, а я буду просить прощения, умолять, объясняться. Или же есть еще один сценарий – тот по которому развивались наши отношение в последние разы: когда я требовала свободы и в итоге действительно выпорхнула из клетки, сотканной моими и его чувствами, да только вкус оказался горьким, не было в этом воздухе сладости и радости свободы.
