И первое, что он увидел, это распахнутые глаза Джин, полные ужаса и боли, необыкновенно пугающие для этой девушки. Охотница нависла над ним, прикрыв Томсона своим телом и тем самым закрыв от смертоносного удара, который, скорее всего, прикончил бы его в мгновении ока. Она раскинула руки в сторону, нагнувшись над Йеном, в то время как змей вцепился в нее своей пастью, крепко сомкнув челюсти на плече, предплечье и части груди. Кровь струями сочилась по телу девушки, а она вся дрожала, глядя на Томсона тем странным, неописуемым взглядом, ребенка, которого загнали в угол. С Йена в мгновение ока слетели все те чувства, что завладели им тогда на миг и затуманили разум, полностью отгородив разум от животного начала, которое взяло вверх над всем его существом. Он смотрел в глаза Уилсон, и ему казалось, что он сам тонет в ее страхе перед скорой кончиной.
Но Томсон и представить не мог, что страх у Джин был вовсе не перед своей кончиной. Она что-то прошептала губами, медленно закрывая глаза. Йен не мог знать точно, сможет ли Джинджер залечить такие глубокие и почти смертельные раны, но он точно знал, что пора уносить напарницу прочь.
Тело его преобразилось мгновенно, но Томсон с удивлением заметил, что Фенрир не полностью охватил его, или же просто был солидарен с тем планом действий, что вырисовался в голове у Йена. И волк бросился на чудовище с громогласным рыком, желая просто заставить того выпустить из своей пасти несчастную охотницу. Ящер постарался увернуться от удара, прицелившись хвостом для очередного удара, но вместо того, чтобы запрыгнуть зверю на хребет, он отпрыгнул в сторону, на груду камней, а в тот момент, когда ящер неуклюже развернулся, Йен вцепился в загривок змеи.
Чудовище взревело, выпустив на землю свою добычу и встав на дыбы, желая скинуть с себя волка. Но тот и не собирался ослаблять свою хватку: он крепко вцепился и драл когтями плотную чешую на шее монстра. Тот ревел без остановки и метался из стороны в сторону, потеряв всякую ориентацию в пространстве. В последний миг Йен спрыгнул на груду камней, под уцелевшую стену, и воем привлек внимание разъяренного змея. Тот без разбору бросился на него, шипя, вложив в бросок всю свою силу. Томсон, ожидая именно этого, бросился прочь, а ящер с грохотом врезался в стену, раздробив своей голой ее и обрушив на себя груду камней.
Воспользовавшись этой недолгой спасительной паузой Томсон уже в облике человека подбежал к девушке, аккуратно подхватив ту на руки, и бросился в сторону своего Форда. Уложив напарницу на задние сидения, он сел за руль и ударил по газам, периодически посматривая в окно заднего вида.
Но монстр за ними не последовал.
Уилсон смотрела на него рассеянным, туманным взглядом, пока Томсон поднимал ее по лестнице, неся в свою квартиру. Он проклинал себя за свою глупость, но еще больше он жалел, что сейчас нет рядом напарника, который бы помог ему спасти Джин, быстро телепортировав их в квартиру Йена.
Попав внутрь, парень тут же уложил напарницу на диван, а то, что происходило дальше, слилось для него в сплошной тоскливый туман, полный вины за содеянное и постоянного страха того, что именно его оплошность подведет девушку к порогу, от которого мало кто возвращается целым и невредимым. Томсон умудрился остановить кровь напарнице и зашить самые страшные ранения, которые, к его ужасу, не затягивались. После он нашел бинты и приступил к перебинтовыванию ее телу. И лишь тогда девушка кое-как очнулась от забвения, в которое впала, когда ее едва не перекусил по полам монстр.
Руки Томсона замерли, и он нерешительно поднял глаза, чтобы посмотреть на лицо Джин.
- Ты… - тихо и через силу прошептала она.
Йен приподнялся, чтобы прислушаться к ее слабому голосу. Но как только он это сделал, его тут же огрели по затылку внезапно окрепшей рукой.
- Ты идиот! – вскрикнула она, полная гнева и негодования. – Ты просто последний кретин! – она никак не могла успокоиться, а глаза ее горели яростью. – А я тебе говорила, черт возьми, что это ловушка, я же говорила!
И Томсон смиренно сносил все эти ее нападки, полностью признав свою глупость в этой ситуации. Он выслушивал ругань напарницы и тихо радовался про себя, что она не откинула коньки на той заброшенной заправке.
Когда охотница более-менее высказалась и тяжело перевела дух, вздыхая больной перебинтованной грудью, девушка одарила охотника напоследок своим красноречивым взглядом и отвернулась, рассерженно посапывая.
- Ну и что мы будем делать дальше? – проворчала она тихо.
- Больше ты ничего не будешь делать, - вдруг сказал Томсон, поднимаясь.
- В смысле?
- Ты была права, - признал Йен. – Нам стоит затаиться на время и отдохнуть. Тебе – тем более.
Девушка скривилась, про себя передразнивая нерадивого напарника, но от ответа воздержалась. По ее бледному лицу было видно, что у нее осталось слишком мало сил на какую-либо деятельность вообще, даже на разговоры.
- Эти раны заживут? – взволнованно спросил Томсон.
- Конечно, - надменно фыркнула Уилсон, не соизволив повернув головы. – Куда они денутся, черт возьми…
