– Голубчик, – ласково сказал врач, – придется сменить службу, клубы едкого воздуха вызывают в вашем организме патологическую реакцию. Лучше идите работать дворником, на свежий воздух.
– Чтобы я бросил искусство? – возмутился пациент. – Да никогда!
Похоже, соседка Ведерниковых родная сестра тому «служителю Мельпомены».
– Значит, хотели о Ведерниковых покалякать, – повернулась ко мне тетка. – С чего им такая честь? Вроде Любка не Пугачевой была, Олег не Киркоровым, а уж о Костьке лучше помолчу.
– Простите, как вас зовут? – улыбнулась я.
– Верона, – представилась баба и добавила: – Это мать меня так обозвала, в честь города, где Ромео с Джульеттой жили. Только люди просто Веркой кличут. Смешно, да?
– Не очень, – ответила я. – У меня вот в паспорте стоит Евлампия, а откликаюсь на Лампу.
Верона прыснула, потом закрыла рот рукой.
– Ох, простите.
– Ничего, я привыкла. Где мы можем поговорить? Вы хорошо знали Ведерниковых?
Верона кивнула.
– А то! Всю жизнь рядом. Пьяницы горькие, никаких сил с ними бок о бок находиться не было. Иди сюда.
Продолжая говорить, Верона привела меня на удивительно грязную кухню странной восьмиугольной формы.
– Какой необычный дизайн у помещения, – удивилась я.
Верона усмехнулась.
– Мои дед и бабка вместе со стариками Ведерниковыми в одной квартире проживали, комнат немерено, в кухне можно бал устраивать. Мне бабушка рассказывала, что сначала ничего жили, дружно, потом ругаться начали. К Ведерниковым из села теща приперла вместе с незамужней дочерью, Клавой, и та к моему деду приставать начала. А мужику много не надо… В общем, застукала их бабушка в чулане и отмутузила Клавку. Та, не будь дурой, нажаловалась маменьке, наврала, что мой дедушка ее изнасиловал, и началась настоящая война. Их теща пообещала деда в тюрьму посадить, а бабушка пригрозила: «Если моего мужа тронут, от твоих детей костей не останется, всех отравлю, насыплю яду в кастрюли».
…Результатом довольно длительной, полномасштабной битвы стало решение о превращении коммуналки в две самостоятельные квартиры. Соседи никаким оформлением бумаг не озаботились, перед самой Отечественной войной они просто бодро построили стену, предварительно тщательно разделив пространство. Вот почему кухня получилась такой идиотской – ее выкроили из прежней ванной и туалета, а санузлы для каждой семьи пробили в другом месте. В общем, намучились по полной программе, но добились своего.
Верона, естественно, не помнила ни великой битвы, ни эпохального ремонта, она родилась уже в отдельной квартире. Но с самого раннего детства девочка слышала от мамы:
– Наши соседи совершенные сволочи, не общайся с ними никогда.
Если маме Вероны требовалась щепотка отсутствующей дома соли, то женщина бежала на первый этаж, к Милочке Крюковой, или торопилась в магазин. В соседнюю дверь она не звонила никогда! Несмотря на то что из действующих лиц великой битвы за дедушку в живых осталась лишь глухая и полуслепая бабка Ведерниковых (кажется, та самая теща), молодое поколение, в принципе не имевшее друг к другу претензий, не здоровалось при встречах на лестницах.
– И с какой стати их было уважать? – возмущалась сейчас Верона. – Олег водку жрал и нигде не работал, числился в каком-то месте, но я его каждый день бухим у магазина видела. Люба, его жена, в прачке работала – тут за углом раньше пункт приема белья имелся, так она там частенько прямо на тюках спать заваливалась. Рабочую смену отстоит и хлобысть в чужие пододеяльнички. Ведерниковыми в нашем подъезде все брезговали, он пройдет – наблюет, она прошмыгнет – вонища останется. Бабка их, еще когда на улицу выходила, вечно в подъезде окурки швыряла – дымила почище паровоза, одну папиросу выплюнет, тут же вторую засмолит.
В конце концов терпение жильцов лопнуло, и люди обратились в милицию. Участковый выслушал жалобы и пообещал разобраться. Но, когда через месяц отец Вероны вновь зашел в отделение, ответственный за порядок мужчина спокойно ответил:
– Ведерниковы не тунеядцы, она работает, он трудится в НИИ, бабушка пенсионерка, мальчик в школу ходит, девочка тоже. В вытрезвитель они не попадали, приводов не имеют. Какие претензии? А то, что окурки на лестнице швыряют, это к домоуправу. В отношении же запаха ничего сделать не могу, нет в Уголовном кодексе статьи, по которой неряху привлечь можно. Разбирайтесь сами.
И что оставалось делать жильцам? Только терпеть. Семье Вероны доставалось больше всего. Мало того, что противные соседи постоянно крали у них половики и пачкали дверь, так еще Олег установил в квартире ужасно громкий звонок. От оглушительного «блям, блям» Верона подскакивала в кровати, а члены стаи Ведерниковых могли заявиться домой в любое время суток – в три ночи, к примеру, – и начать упорно давить на кнопку адской кричалки.
Отец Вероны вновь отправился к участковому, но на сей раз был попросту изгнан из кабинета.
– Вы мне надоели! – воскликнул сержант. – Еще чего расскажете? Звонок им, видите ли, не по нраву… А завтра цвет чужой двери не по вкусу придется, мне чего, ее перекрашивать?!
