– Так я и не спорю. Ясное дело, что неприятно. Я только пытаюсь тебя приободрить, сообщаю чистую правду: никакой опасности для твоей жизни нет, – ласково сообщил Костин. – И еще. Ты молодец, подобралась к самой середине загадки, вычислила, так сказать, ключевую фигуру, из-за которой разгорелся весь сыр-бор.
– Нинон?! – вскричала я. – Она?
– Ну… в принципе да.
– Это она сначала ослепила меня фонарем?
– Верно.
– Зачем?
– Хотела увидеть лицо незваной гостьи в деталях.
– Почему не вышла в прихожую, не зажгла спокойно верхний свет?
– У нее имелась причина скрываться.
– От меня?
– От всех.
– Господи, почему?
Вовка хмыкнул:
– Сразу не ответить, давай-ка я лучше по порядку. И начнем с Ведерникова Константина Олеговича. Ты знаешь, что он сидел?
– Конечно, только что ведь рассказала тебе все свои наблюдения.
– А за что парень получил срок?
– Он вор.
– И кто сказал такое?
Я прикусила нижнюю губу.
– У тебя имелась справка с перечислением статей, по которым Ведерников был осужден? – давил дальше Вовка.
– Нет, – растерянно ответила я.
– Тогда отчего ты решила, что Константин именно вор? – прищурился Вовка. – Ведь за решеткой оказываются еще и грабители, и…
– Фу, – перебила я приятеля, – очень не люблю, когда ты начинаешь занудничать! Вор или грабитель… Ну какая разница!
– Большая, – нахмурился Костин. – Грабитель нападает на человека, наносит телесные повреждения, а домушник, скажем, действует тихо, даже если влезет в квартиру, где спят хозяева, никого не обидит, стырит ценности и на цыпочках уйдет. Если же на пути тебе встретится карманник, то он тоже не начнет…
– Ой, перестань! Зачем столь детальные уточнения?
Вовка тяжело вздохнул:
– Чтобы понять преступника. Большинство из криминальных личностей действует традиционно. Карманник, промышляющий в метро или трамвае, не полезет в квартиру. Домушник не станет наемным киллером, убийцы – это вообще особая категория граждан. Так вот, Ведерников – мошенник. Причем, на мой взгляд, самый отвратительный подвид – брачный аферист.
– Кто? – разинула я рот. – Многоженец?
– И так назвать можно, – кивнул Костя, – хотя до свадьбы он обычно дело не доводил.
– А почему бабка из домоуправления сказала мне, что Костя вор?
Вовка пожал плечами:
– Не знаю. Многие отчего-то считают: раз человек сидел, значит, за плечами у него кражи. Может, ты меня послушаешь внимательно?
– Говори! – воскликнула я. – Быстро и по делу, хватит читать нотации!
Костин усмехнулся и завел рассказ:
– Ведерников родом из более чем неблагополучной семьи. Ну что он видел в детстве? Сильно пьющих родителей. Отца, который бил мать, сестру Ирину, бабушку, полувменяемую старуху. С какой стороны ни глянь, Костя всегда оказывался изгоем. Даже в школе, на фоне ребят из подобных семей, он смотрелся не лучшим образом: учился Ведерников отвратительно, и никто из педагогов не пожелал поговорить с мальчиком по душам, не открыл в нем никаких способностей. Между тем у Кости имелись явная математическая одаренность и артистические задатки. Только редкий малыш станет учиться добровольно, а он очень старался. Все биографии великих людей, в частности из мира искусства, наполнены рассказами о самоотверженных родителях, которые либо лаской, либо таской приковывали неразумных чад к роялю, скрипке или балетному станку. Да и великие спортсмены с благодарностью вспоминают мам и бабушек, таскавших юных фигуристов, хоккеистов, футболистов, гимнастов к семи утра на тренировки.
Но у Кости подобных родственников не имелось, он рос, словно трава в овраге, и если в нем и дремали некие таланты и хорошие задатки, то они, можно сказать, погибали на корню. Детство Ведерникова никак нельзя назвать счастливым, хоть какую-то радость он ощущал лишь летом, выезжая в Прюково. Там, в деревне, и случилась историческая встреча Кости с человеком, определившим все будущее Ведерникова.
За магазином, на краю села, противоположном от того места, где снимала хатку бабка Кости, жил странный, слишком аккуратный и вежливый для Прюкова мужчина по имени Валерий Леонидович. Чем он занимался, никто из прюковцев не знал, ходили слухи, что дядька то ли актер, то ли ученый. Дом в деревне он купил довольно давно, но своим в Прюкове не стал. Мужчина не пил, не курил, матом не ругался, всегда хорошо и дорого одевался, а еще он имел личный автомобиль, что по советским временам считалось вершиной благополучия.
Валерий Леонидович вел странный образ жизни: то укатывал в Москву и пропадал там неделями, то сидел месяцами в Прюкове.
– Небось денег у Леонидыча – лом, – шептались местные бабы. – Ишь, окна-то решетками забрал…
Мысль о чужом богатстве, находящемся совсем рядом, в двух шагах, долго не давала покоя Косте, а еще ему, четырнадцатилетнему пацану, очень хотелось поглядеть, что ж там такое у мужика в избе. Любопытство просто съедало подростка! Он частенько прогуливался около дома странного мужчины и в конце концов сообразил, как можно попасть внутрь: на чердаке имелось крохотное круглое оконце, не спрятанное за железными прутьями.
