Безумная мудрость полностью

Когда дзэнских учителей спрашивают совершенно серьезно о смысле дзэна и о природе сознания и просветления, они часто отвечают словами: «Во дворе кипарис», «Кошка забирается на столб», «Луна хорошо видна» или: «Вы уже позавтракали?»

Дзэн — это десимволизация мира и всего, что его составляет. Р. Г. Блит

Ученик спросил дзэнского учителя Бокудзю: «Нам приходится каждый день одевать — [78] ся и есть. Как нам избавить себя от всего этого?» Учитель ответил: «Мы одеваемся; мы едим». Ученик в недоумении сказал: «Я не понимаю». Бокудзю ответил: «Если ты не понимаешь, носи свою одежду и ешь свою пищу». Дзэнские святые дураки воспринимают мир каждый миг явственно и непосредственно, и это придает всем их действиям спонтанность и непринужденность.

У нас есть два глаза, чтобы видеть две стороны вещей, но должен быть третий глаз, который будет видеть сразу все и при этом не видеть ничего. Это и будет пониманием дзэна. Д. Т. Судзуки

Дзэн — это совершенно безумная мудрость.

Учитель Ши–гун спросил ученика, может ли тот схватить пустоту. Ученик сделал в воздухе хватательное движение рукой, но Ши–гун воскликнул: «В твоей руке ничего нет!» Тогда ученик спросил: «А как поступите вы?» В ответ Ши–гун схватил ученика за нос, резко дернул за него и прокричал: «Вот как хватают пустоту!» Алан Уотте. «Дух дзэн»

Форма — это пустота, а пустота — это форма. Праджняпарамита–сутра

Будда — тупоголовый тюремщик, а Патриархи — старые девы с лошадиными физиономиями! Дзэнский учитель Фэн

Как–то раз ученик спросил дзэнского учителя Уммона: «Что такое Будда?» Уммон ответил: «Палочка для перемешивания навоза!»

[79]

Однажды Юнь–мэнь рассказал монахам легенду, согласно которой Будда в момент своего рождения показал одной рукой на небо, а другой — на землю и, сделав семь шагов вперед, посмотрел во все четыре стороны света и воскликнул: «На небесах и под небесами я один заслуживаю почитания». После этого Юнь–мэнь объявил: «Если бы я присутствовал при этом, то проткнул бы его своим посохом и отдал бы его труп на съедение собакам, дабы на всей земле мог воцариться мир и покой».

М. Конрад Хайерз. «Дзэн и комическое начало»

Безумная мудрость дзэн–буддизма не признает никаких авторитетов, не считается даже с самим Буддой, Будда и идеи буддизма только сковывают сознание. Любая привязанность к образу или изображению Будды — этому симпатичному, сострадательному, слегка улыбающемуся лицу — препятствует нашему освобождению.

Как это ни парадоксально, но добиваться для себя просветления — значит лишить себя возможности его обрести. Если мы имеем перед собой какую–то цель, это предполагает, что мы куда–то устремлены, что нас нет здесь в данный момент, в который, сумей мы отказаться от своих духовных притязаний, мы были бы уже просветлены.

Кто бы ни встретился вам на пути, тотчас же его умертвите: повстречав будду, убейте будду; повстречав патриарха, убейте патриарха; повстречав своих родителей, убейте своих родителей; повстречав своих родственников, убейте своих родственников; и вы обретете освобождение. Риндзай

Дзэнские святые дураки считали священной только одну вещь: их переносимый из одного мгновения в другое дзэн. Бытие требует постоянного преклонения перед вечным «сейчас».

Ганто сказал: «Если вы хотите знать последнее слово, оно будет простым: «Это! Это!» Записи Голубой Скалы, случай 51

[80]

Сами не зная того, все мы когда–нибудь да отдавали дань уважения известному святому дураку Востока, наполовину мифической, наполовину реальной личности по имени Хо–дай, более известной по своему прозвищу: Смеющийся Будда. Это — пузатый человечек, чью статуэтку можно увидеть в китайских ресторанах и лавочках, торгующих сувенирами (считается, что такая статуэтка приносит счастье, если погладить Смеющемуся Будде живот). Руки Будды бывают иногда протянуты кверху, как будто он поддерживает небо во время своего безумного танца, а его широкое лицо озаряет глуповатая улыбка. Полагают, что прообразом Смеющегося Будды послужил реально существовавший человек — бродячий китайский дзэнский монах по имени Гэйши, которого одни принимали за Май–трейю, другие — за инкарнацию Будды, нежданно–негаданно явившегося в этой забавной, шарообразной форме. Индийский же Гаутама Будда, почитаемый по всему миру, изображается традиционно совсем иначе: подтянутым, красивым, величественным, с абсолютно симметричными чертами лица и почти неуловимой улыбкой, чем–то похожей на улыбку Моны Лизы.